Карусель

– По коням, хлопцы, – скомандовал своим, и те, так ничего и не поняв, стали вновь тискаться в машину.

Когда отъехали, к оставшемуся на дороге мужику из кустов подошли еще двое, и один спросил:

– Не понял я, где эти? Ты че? Где машинка моя, пистолет, то есть?

– А хрен его знает. Я и сам ничего не понял, – мужик с удив-лением разглядывал свою руку, в которой только что держал оружие. – Он попросил, я отдал. Огляд взял.

– Я те дам огляд, я за баксы его покупал! Договаривались же не принимать перед делом!? А ну-ка, дыхни, паразит…

В машине – те же разговоры, на которые Малыш ответил кратко:

– Никогда не забывайте, что источник страха – в вашем сердце, а не в руках устрашающего.

И все будет в порядке.

А затем потребовал от Вертлявого более подробного рассказа о местонахождении базы похитителей и членах секты. Оказалось, что у отца Григория свои боевики есть. Возглавляет их особо приближенный к лидеру некий Седой. В прошлом, говорят, офицер, прошедший Афганистан. Является конкурентом Григорию в борьбе за власть над сектой.

И остальные селяне – те еще мордовороты! Вроде, хозяйством занимаются, но все равно держатся как боевой лагерь – по первому сигналу мобилизуются, кто с чем: от вил до автоматического оружия.

***

А в это самое время Марина и Маша тихонько сидели на заднем сиденье салона первого джипа вместе с бородатым мужиком, в глубине зрачков глаз которого, как заметили еще у калитки, плескалась гнильца. На передних сиденьях располагались два бугая, из-за чьих спин не было видно дороги.

Притихли девчата после того, как один из них, с пухлыми губами, влепил Марине затрещину, от которой затих бы и мужик.

Следом, как привязанный, катил второй джип с еще тремя широкими спинами. Запомнить дорогу, из-за темноты и тонированных стекол, не было возможности. На попытку задавать вопросы губастый показал в качестве консультации здоровенный волосатый кулак.

– Знаешь, что, подруга? – бодрясь, прошептала в ухо Маше Марина, – чтобы отомстить этим маньякам, сначала я всем буду рассказывать, что они меня изнасиловали.

А если спросят: «Ну и как?» – отвечу: «Да, так себе, ничего особенного…»

– Пожалуй, они не переживут такой огласки, – поддержала Маша. – Да и насчет изнасилования ты можешь оказаться права.

Неожиданно автомашины остановились. Кто-то из второй подскочил с поклоном. Бородатый неторопливо вышел на дорогу, отошёл в его сопровождении в сторону и стал что-то говорить.