Под ручку с Богом!

Тебя как зовут? – Он протянул мне пропуск в мечту.

– Ларик, – произнес я и взял заветный билетик.

– А меня Жора! Не боишься высоты, Ларион?

Я мотнул головой:

– Я ничего не боюсь, кроме Бога.

Жора отвел глаза на Тамару, потом вновь посмотрел на меня и подмигнул: это правильно.

– Верни билет. Нам не нужны подачки! – Тамара силой отстранила меня, и Жоре пришлось встать во весь исполинский рост.

– Но я от всей души. Праздник все-таки.

– Если мать говорит нет, значит, нет! – рубанула она.

В этот момент «Ковер-самолет» остановился, и посетители стали шумно покидать свои места. Из очереди послышались призывы двух долговязых подростков, которые обращались к Жоре:

– Пап! Пап! Не успеем! Скорей!

– Бегу! – Жора снова присел и протянул мне пачку жвачки: – Не горюй, чемпион, значит, в другой раз!

Он пожал мне руку и вернулся к сыновьям. Дальнейшие слезы не имели значения. Тамара продемонстрировала готовность идти до конца, и я смирился с унижением снова.

– Давай это сюда!

– Что? – Мне давно хотелось попробовать жвачку!

– То, что он тебе дал! Это нужно выбросить! Это вредно!

Я достал пачку желтого цвета. Тамара брезгливо взяла ее двумя пальцами и, добравшись до переполненной урны, демонстративно бросила внутрь.

В этот момент меня кто-то ткнул в ногу, и я посмотрел вниз: передо мной, виляя хвостом, стояла лохматая собака с озорными глазами и блестящим носом.

– Не трогай ее, она заразная! – закричала Тамара издалека.

Но собака снова ткнула меня носом в карман и лизнула его. И тут я увидел, что мороженое растаяло и так сильно испачкало штанину, что та стала шоколадного цвета. Я вынул остатки брикета и выложил на траву перед псиной. Собака облизала мне пальцы, закружилась волчком и затявкала в знак благодарности.

– Видимо, ты сегодня решил меня довести? – Ее взгляд впился в мои брюки.

Я молчал и боялся взглянуть на нее, а на траве неизвестная собака слизывала кусочки моей радости. Обиднее всего было оттого, что мороженое я даже не попробовал.

– Отвечай, когда я с тобой разговариваю! – Голос Тамары снова врывался в мои мысли и спускал с небес на землю. – Ты оглох?

И я словно оглох.