Последний рассвет

Хорошо, что Такисиро, «Бамбуковый мореход», – так парня называли знакомые, – отдыхал в борделе не один, а с приятелями-самураями! Вернувшись с подмогой, Хаору со товарищи живо расправились с захватчиками, разделив их добро между собой. Теперь Хаору ждал вдохновения, чтобы подняться и рассмотреть вещь получше. Она, наверное, ценная; украдена у кого-то знатного. Тут, в Тиба, близ Эдо, каждый день ловили лазутчиков, происходили стычки между самураями да бандитами. Время неспокойное, не удивительно, что случайно перепала хорошая вещь! Всегда парню везло – Эбису, бог рыбацкой удачи, не отходил от него ни на шаг.

С бандитами ли он якшался, или пребывал в компании самураев, но Удача его любила: те и другие стремились вознаградить проводника Хаору.

Дальние кусты раздвинулись, на тропе появился запыхавшийся Шиничиро. Отдышавшись, он вымученно улыбнулся и медленно подошёл, всё ещё глубоко вздыхая.

– Шидзин! – Хаору вяло покачал головой. – Что, дело плохо, да?

Шиничиро, подступив к другу вплотную, кивнул.

Хаору, криво усмехнувшись, позвал его на джонку.

– В лодке, там, есть немного пойла, бодрит как нельзя лучше. Стащил вчера с прилавка, – он потёр крупный поцарапанный нос, сощурился, поглядев на солнце. В широко распахнутом вороте кимоно темнела загорелая волосатая грудь. Глаза тонули в отёчных мешках, проткнув которые, казалось, можно пустить саке. Углы рта опущены, в них скопилась побелевшая слюна. На нелепых при таком пузе узких бёдрах штаны удерживались широким, богато тиснённым ремнём с толстой гравированной пряжкой, в которой сидело две капельки бирюзы.

Эта единственная ценная вещь осталось после дяди, дом которого сожгли бандиты, а сам он переехал и некоторое время прожил у отца Хаору – Микачи Хироши.

– Отходим, Бамбук, – попросил Шиничиро. – Тут вряд ли безопасно!

– А-а, сейчас. Немного…

– Знаю твоё «немного»! – рассерженно бросил Шиничиро, умывшись, забрался на борт джонки, наклонился и заполз под дырявую крышу кормовой надстройки.

Скрипели под ногами рассохшиеся бамбуковые жерди, связанные гниющими верёвками.

Тело и ум Хаору вялы и ленивы, в глубине души он боролся с завистью к деятельным людям, у которых, он знал, бывали достижения и радости, тогда как свою бесполезную жизнь на старой джонке парень откровенно прожигал – в увеселительных заведениях с компаниями бродяг. Он жил правилами, непонятными Шиничиро, обитал в мире туманной мглы, проникнуть в неё было трудно, почти невозможно.