Выкуп

Выкуп

Виктор Владимирович Колесников

Убитый горем отец, потерявший ребенка, пытается его вернуть и решается сделать это любыми способами.

Виктор Колесников

Выкуп

Акт первый. Может ли грех быть праведным?

Заснеженная проселочная дорога давно закончилась, автомобиль пробивал снежную толщу, двигаясь по бескрайней целине. В такт натужно ревущему мотору выл злющий ледяной ветер. В тусклом свете фар УАЗа темными силуэтами появлялись одиноко стоящие деревья. Они, с размашистыми корявыми ветвями, зловеще нависали над проезжающим внедорожником.

Однообразный пейзаж русской глуши наконец-то сменился и впереди показались черные фигуры брошенных домов. Избы сосредоточились вокруг покошенной церквушки. Возвышаясь над домами, она казалась огромной. Из темноты, сквозь метель, стали заметны очертания деревянного креста, установленного на колокольне. Самих колоколов давно уже не было, как и другой металлической утвари, за которую можно было выручить хоть какие-то деньги.

Паша уже не раз бывал в этом месте.

Старинное село с позабытым названием и растворившейся в поле дорогой служило перевалочным пунктом для охотника-любителя. Много раз он приезжал в здешние места и оставался на ночлег. Брошенное поселение ничем не отличалось от прочих, в которых ему довилось побывать. Охотник жег костёр, разделывал добытую дичь или просто опрокидывал одну-другую стопку чего-то крепкого, чтобы снять напряжение и быстрее уснуть. Но позже это поселение стало для него местом скорби.

Автомобиль остановился посреди поселка рядом с колодцем. Паша вышел из машины. Осмотрелся. Сквозь снегопад он заметил небольшую елку. Хвоя стояла у одной из десятка изб. Охотник подошел к машине и открыл загруженный всякими вещами багажник. У большого мешка лежало ружье, патронташ и топор. Когда Паша потянулся за топором, мешок вдруг дернулся. Из него послышался тихий вой, всхлипы и тонкий голосок. Сквозь истерику, ребенок умолял отпустить его.

– Мить, я же обещал, что пальцем тебя не трону! Хватит ныть… – безучастно ответил Паша на мольбы сидевшего в мешке, взял топор и, хлопнув дверью багажника, побрел к ели.

«Дать что ли ему еще хлороформа? А если дам, то может и не проснуться больше» – начал было он терзать себя мыслями. «С одной стороны, да, можно. И ему будет легче, и мне, с другой – я убью его, а я ведь не убийца, да и мертвый пацан их, наверное, не устроит». Паша расстегнул дубленку, размахнулся и принялся рубить елку.