Мироходец. Путь за грань

Там я надеюсь узнать, куда следовать дальше и… – он прервался и закончил уже гораздо более мрачно: – И хватит ли у нас времени.

– Хватит времени на что? – уточнил маг, и почти одновременно с ним голоса монахов почти в унисон:

– Оракул?

– Оракул – это древняя машина… – начал Сеф.

– Оракул – это божество! – резко прервал его насупившийся Аухв.

– Неважно! – отмахнулся он от реплики брата. – Оракул – это нечто, оставшееся ещё с незапамятных времён. Никто не знает, что это. Или кто это… оно может ответить один раз на почти любой ваш вопрос, но дойти до него обычно непросто.

– Так говорят, – добавил брат.

– Да, говорят, – продолжил Сеф. – До него несколько дней пути. Местность хоть не необитаемая, но довольно безопасная, почти без проклятых мест и аномалий.

– Проклятых мест? – снова вскинулся дракомаг.

Сеф поднял руку, призывая подождать, и продолжил:

– В общем, после того как доберёмся до Оракула, он укажет путь дальше. И я… я надеюсь! И молюсь всем богам и духам, чтобы мы успели до конца этого года.

– А что будет, если не успеем? – спросил его уже я.

Сеф только поник ещё больше и промолчал, вместо него ответил Аухв:

– В нашем мире души всех погибших и умерших ждут последнего дня в году. В этот день, который мы называем Мхаафлиида, они все собираются на Великом Небесном Караване, который увозит их за край. Там наш мир уничтожен, срезан. Кто-то говорит, что древними грехами наших предков, а кто-то говорит, что катастрофой.

– Это легенда?

– Это правда, – ответил Сеф. – Каждый год в Мхаафлииду, когда солнце уходит за горизонт и появляются звёзды, серебряный поток рассекает небо на многие и многие часы. Глядя на него, каждый видит что-то своё. Иногда это лица умерших, иногда машины, вроде наших скакунов. Для всех он разный, но после него земля очищается. Проклятые и аномальные места временно ослабевают и дают пройти туда, куда во все прочие дни года не попасть.

– Значит, вы не знаете, что там, на этом… Караване? – прозвенел своим металлическим голосом повелитель дронов.

– Бог смерти или какой-то механизм – всё едино, – твёрдо сказал Сеф, не поднимая головы.