Хуже есть куда…

– Во всяком случае, – понимающе усмехнулся отец Михаил, – могу сказать с абсолютной точностью, это не тот благообразный старичок с бородкой Маркса и глянцевой лысиной, восседающий на облачке в окружении херувимчиков.

– Значит все это обман? – обвел Андрей выразительным взглядом обстановку церкви.

– Ни в коем случае. Во-первых, это наша культура. Одно из лучших её проявлений. Во-вторых, пусть не точное, но искреннее стремление к Господу нашему. Не важно КТО он или ЧТО. Это наше стремление к свету. Может свет это и есть Бог, а тьма дьявол? А все остальные цвета лишь оттенки соединений этих двух начал.

Отец Михаил оборвал вдруг себя на полуслове и помолчав мгновение уже совершенно другим голосом подытожил:

– Впрочем, разглагольствовать можно до бесконечности, но так и не прийти к единственно верному ответу. Тем более существует ли он вообще…

– Бог?

– Единый ответ. Заговор у тебя с собой?

– Да. А что не нужно было заносить его сюда?

– Какая разница. Подумай, стоило ли вообще её брать.

– У меня был выбор?

– Всегда есть выбор. Кроме рождения, и в некоторых случаях, смерти.

– А вы совсем не похожи на священника. По крайней мере, какими я их себе представлял.

– Я не всегда им был. Теперь положи лист на столик и иди.

– Скажите, – Андрей в явном смущении затеребил, то расправляя, то снова складывая заветную бумажку. – А свечку, ну чтобы за упокой, куда лучше поставить?

– Если за Антона, я бы пока не торопился. Поставь, на всякий случай за здравие, к Николаю Угоднику.

– Вы считаете…

– Тот редкий случай, когда даю совет, опираясь исключительно на голый оптимизм.

Купленная в местной лавке свеча, разгорелась живо, даже как-то азартно. Андрей поставил сей символический карандаш в свободную ячейку. Постоял, какое-то время молча, без особой надежды наблюдая за разгоревшимся, сально потрескивающим пламенем.

– Ты наверно думаешь, есть ли смысл в этом жесте? – произнес отец Михаил.

Он стоял на прежнем месте, спиной к Андрею.

– Вы считаете, что есть?

– Конечно.

– Ну что ж, по крайней мере, мне стало легче. Теперь я действительно сделал все что мог.

– Сделал все. Странно слышать такое от человека собирающегося прожить еще не один десяток лет.

Андрей ощутил, вдруг, страшную усталость. Усталость, прежде всего от этого странного разговора, построенного на сплошных полунамеках, полусказках, полуподсказках. Нестерпимо захотелось покинуть это место.