Хуже есть куда…

Как можно было додуматься до такого полуслепой, полуглухой, имеющей всего пять способов мироощущения твари, использующей свой, далеко не идеальный мозг всего на… Сколько там, на десять что-ли? Всего на десять процентов.

– Хочешь сказать Игида и умней и совершенней?

– Ценю твой юмор. Самый заурядный из ее ларонов, при некоторых обстоятельствах, мог бы стать богом на земле даже сейчас. В век кибер-супер-пупер компьютеризации, биоинженерии и освоения нанотехнологии.

– А кто такой «ларон»?

– Что-то вроде стражника.

Не заостряйся на мелочах.

– А при каких обстоятельствах он бы мог стать богом?

– Если бы ему разрешила Игида, и, если бы они оба сумели наплевать на Равновесие.

– Равновесие?

– Ну да, Равновесие. Должен же быть во вселенной кто-то самый главный, главнее некуда, выше которого уже не прыгнешь? Скорее всего, Равновесие это он и есть. Или придуманное им правило. В принципе какая разница: восстать против правила, или того, кто его придумал, результат один.

Игида, по крайней мере, не дергается.

– Получается Равновесие это Бог? – уточнил Андрей.

Ему вспомнился вдруг отец Михаил с его глубокими и тяжелыми размышлениями. Оказалось, не так уж все и сложно.

Криво усмехнувшись, Антон ногтем мизинца провел по заиндевелому боку бутылки. Почти идеально прямая черта тут же превратилась в тоненький, прозрачный ручеек, побежавший вниз бриллиантово сверкающей капелькой дистиллированной воды.

– А что ты подразумеваешь под словом «бог»? Я же говорю, богом может стать далеко не самая, в масштабах вселенной, выдающаяся личность.

Вот только смотря для кого. Ты или я могли бы запросто превратиться в богов для каких-нибудь бедных пигмеев среднеамазонской сельвы, имей мы при себе видеокамеру, моноблок на батарейках, зажигалку, пару гранат и пулемет Калашникова с десятком магазинов.

– Ладно, я согласен, – кивнул Андрей. – При определенном техническом перевесе можно провозгласить себя богом. Правда мы не пигмеи и я даже не представляю, какими игрушками можно заставить меня поверить в чудо.

– Вот именно такими игрушками, которые ты себе даже не представляешь. Впрочем, про тебя, великого скептика, я молчу. Ты можешь просто из принципа упереться и орать как Станиславский «Не верю!», даже если мертвецы вдруг начнут вылезать из могил.

– А что и такое возможно?

– У-у, это далеко не самое удивительное. Правда и не такое страшное, как стараются представить в ужастиках.