30 дней в доме с призраками

Он решил сделать вторую попытку взять и унести из склепа животное, но, приближаясь к коту, заметил на его морде странную ухмылку. Жуткий и беспощадный смех разразился из пасти кота:

– Ма-а-га-га-га-га!

В следующий миг зверь яростно прыгнул прямо в лицо Томасу, коварно расцарапав ему щёку, брызнувшую красной струйкой крови. После своего злодейства, кот убежал в тёмный проход камеры, ведущий в первый зал склепа.

– Вот же тварь! Никогда не понимал, за что Элис любит вас – маленьких злобных ублюдков.

Ещё с минуту журналист озлобленно скулил от щипающей рваной раны на щеке, и, крепко прижимая её рукой, побрёл к ступенькам на выход из склепа.

Поднимаясь наверх, он нигде не увидел следов присутствия кота. Бредберри на всякий случай запер двери склепа на ключ, чтобы никто больше не смог туда забраться. Устало присев на скамейку, он достал из кармана чистый платок и вытер им стекающую с лица кровь.

Томас не знал, откуда здесь взялся противный кот, так жестоко ранивший его, но твёрдо решил выставить его за ворота, если снова найдёт.

Пришлось зайти в дом и обработать рану. В номере репортёра лежала переносная аптечка, специально для таких целей.

Томас аккуратно раскрыл её на кровати, доставая оттуда пузырёк спирта и бинты, намереваясь тщательно обработать царапины.

Встав напротив овального зеркала, висевшего над столом, он зажёг свечу. Медленными плавными движениями Томас проводил ватой вокруг раны, вытирая следы крови с лица.

Внезапно, его слух зацепила навязчивая звонкая мелодия.

Не было сомнений, это была та самая детская игрушка – шкатулка с танцующей балериной. Кучи мурашек по спине, нахлынувшие на него безудержным бурным потоком, заставили Бредберри обернуться и в панике осматривать всю комнату.

Музыка внезапно стихла, оставляя после себя лишь мёртвую тишину. Это на миг заставило Томаса усомниться в своей нормальности.

– Ничего! Всё опять стихло… Где же эта дурацкая игрушка?

Мужчина вытер рукой потную испарину со лба и развернулся обратно к зеркалу.

И тут его застал врасплох ещё один неприятный сюрприз, как будто вылезший из детских кошмарных сновидений.

Тот старый овал зеркала не был пустым, в нём сидело нечто чуждое и враждебное. Из него смотрела зловещая, полупрозрачная, ухмыляющаяся рожа. Она явно имела женские черты лица, с сияющей кожей и длинными развивающимися волосами. Её глаза неотрывно уставились на Томаса, уголки рта скривились в жестокую гримасу насмешки, издеваясь над ним в немом выражении.