С нами Бог

Со стороны головы поезда, в котором Кирилл только что приехал в Минск донёсся паровозный гудок.

– Как, уже отправление, – удивился он, и увидел приближающийся к перрону пассажирский поезд.

Поезд с крупными красными крестами на боках вагонов шёл по первому пути.

– Санитарный поезд, – проговорил Кирилл и, забыв о цели выхода из вагона, с любопытным напряжением воззрился на замедляющий ход состав.

Выбросив последнюю струю пара, санитарный поезд остановился, и тотчас распахнулись все двери его вагонов.

– Посторонитесь, посторонитесь! – понеслось в воздухе и со стороны вагонов с красными крестами потёк, расширяясь, ручей из носилок. Их куда-то несли санитары, и на них лежало что-то объёмное, полностью укрытое белыми простынями.

К Кириллу приближались два крепких санитара с носилками. Белая простынь скатилось с того, что они несли, и Кирилл увидел лицо человека цвета мрамора.

Вмиг слетала с Сокурова возбуждённо-приподнятое настроение. Он наконец-то понял, что лежит на носилках, именно что, а не кто, ибо мёртвое тело человека это уже труп, а труп не может быть кем-то.

Кирилл как наяву увидел себя лежащим на носилках наполовину прикрытым белой простынёй. Увидел своё мертвенно-белое лицо, отличающееся от цвета простыни лишь лёгкой синевой. Увидел и понял, что не бессмертен, понял, что может быть убит, и ему стало болезненно жалко себя, так жалко, что непроизвольно выступили слёзы.

Кирилл стоял, из его глаз лились слёзы, и он не замечал их.

– Молоденький, какие они все молоденькие, – услышал Кирилл рядом с собой скорбный женский голос и вышел из оцепенения. – А ты поплачь, поплачь, касатик. Может быть, по нему и плакать некому, а так душе его легче будет… на чужбине-то.

Остаток дороги до Бреста Кирилл ехал в задумчивости. С ним разговаривали, что-то ему говорили, он отвечал, как на автомате и видел носилки, на которых, прикрытый белой простынёй лежал неизвестный ему герой.

Пройдут дни, за первым погибшим героем пойдёт череда других воинов, отдавших свою жизнь отчизне. Кирилл уже не будет оплакивать их, он будет просто скорбеть, ибо сольётся с войной, но того убитого солдата, первого увиденного в войне, увиденного на перроне станции Минск он запомнит на всю свою короткую жизнь.

Первый бой.