Перламутровая жизнь

Заприметил у свата какую-то картинку в деревянной рамке, тот её на днях из Бийска привёз. На ней, сказал, деревья как у нас на взгорке. Купил её сват за три рубля и сказал моему дуралею, что картины те нарасхват шли. Сказал, что картина та писана каким-то художником с шишками, – высказалась Серафима.

– Шишки-то зачем ему… художнику тому? – удивилась Марфа.

– Мне это не ведомо, подруженька. И мой оболдуй не сказывал об этом.

– Шишкин это, – деловито проговорила Валентина.

Женщины воззрились на Валентину и через полминуты молчания:

– Шишкин, откуда или где? Как там чего?.

– Шишкин это художник, фамилия у него такая чудная, – уточнила Валентина.

– Откуда тебе про это известно, подруженька? Про Калифорнию и водопад этот Ниа… Ниага?.. Тфу на него, будь он неладен, – удивлённо посмотрела на Валентину – Марфа. – И Шишкина этого, откуда знаешь? На базаре что ли встречала?

– Шишкин, милая, он не в нашем краю живёт.

– Вот я и говорю, Ниагарский, – и тут же с вопросом к Валентине. – А откуда тебе это известно? Может вовсе и не так его кличут, водопад тот американский. И про Шишкина этого, откуда ты знаешь? Может вовсе он не так, тот художник прозывается.

– У сына книжку смотрела, спрашивала его, он и читал. Запомнила, интересно очень. В книге той много чего интересного… и про Америку, и про Африку, и про северные страны разные, – ответила Валентина.

– А мой третий год в церковно-приходскую школу ходит и как был оболтус, таким и остался, ни одной буквы не знает, – сокрушённо проговорила Марфа.

– Так и моего там никто не учил. Поп наш только-то и знает, что молитвы с детьми разучивает. А твой-то, что, прям, рвётся в школу?

– Как бы ни так, с боем.

– Так и не пущай, пусть хозяйству учится и к моему сыну приходит, тот его и научит читать, всё больше пользы будет, нежели молитвы учить и песенки петь.

– Оно и верно говоришь, Валентина, направлю своего оболтуса к твоему Петру, пусть грамоте обучит, а в школу эту ни копейки больше, будь она неладна… проклятущая.

– А по мне так лучше нашей Сибири ничего нет, – не вникая в разговор подруг, окинув правой рукой ширь родной природы, мечтательно проговорила Марфа.