Перламутровая жизнь

Улыбнулся лес, вплотную прилепившийся к реке – изумрудом засияли его листья и тонкий аромат умытых трав и цветов окутал двух людей, о чём-то мирно беседующих у заигравшей реки, накрывшейся тонким ажурным полотном, свитым мелкими рыбёшками из расходящихся по глади кругов.

– Ты, Вавила, обскажи ему всё обстоятельно. На меня сошлись, пусть знает и ценит мою доброту и ласку. А за это, друг ты мой ситный, надо не только низко в ножки кланяться, но и службу верно нести.

– Вот оно как! Значит, и я должен благодарить тебя и в ножки кланяться, что жизнью и волей своей рискую, а ты, значит, благодетель… – подумал Вавила, мысленно покачивая головой.

 – Что-то неладное ты задумал, но послушаю, чем ещё удивишь.

– Человек он мне совсем неизвестный, а потому ты, Вавила, сходи в деревню-то, ту, откуда он приехал. Разузнай, что и как? Почему оттуда выехал? Сам-то он сказывал, что люди там недобрые, но что-то смущает меня. Не могут все быть злыднями. Как разузнаешь, так и сообщи мне. Ты только не забудь, скажи ему обо мне, что я главный, и меня слушаться надо.

Если примет наше дело, введу его во всё, обскажу, что и как исполнять следует. Ну, всё! Пошёл я. Спрашивать будет, скажи, сети ставлю. Через два дня здесь буду ждать с новостью о людях, что живут в деревне, с которой убёг Епифанцев.

– Чудно! И нашто ему люди, изжившие Дмитрия с семьёй с насиженного места? – задался вопросом Вавила сразу, как распрощался с Якушевым. – Тут надо покумекать. Чувствую, недоброе что-то задумал против Дмитрия, а что в толк не возьму.

Ну, да ладно, время покажет. А Епифанцева всё ж таки предупрежу, пусть поостережётся его.

Дмитрий пришёл на встречу с Вавилой, как договаривались, вовремя и сразу без вступления объявил о своём решении:

– Согласен я, буду вести носить, но в разбое участвовать не буду, если на этом сойдёмся, пожмём руки.

Пожали и этим как печатью закрепили договор о новом состоянии, ушедшем от обычного знакомства в сторону дружбы, но пока ещё довольно далёкой и полностью не осознанной Дмитрием.

– Руководит всем Пахом Назарович. Он указывает, что, где и когда брать, кого и где встречать. Я его помощник. Людей своих не буду тебе показывать, ни к чему это. Твоя работа – вести слать, а за это плата будет добрая. Пахом Назарович сам сказал, чтобы я всё рассказал тебе. Просил, чтобы жене сказал, ежели спрашивать будет, что выполняешь работу несложную, но требующую проворства, которую Якушеву по возрасту его уже делать трудно.