Перламутровая жизнь

Дай время! Лошадь продадим, на первое время хватит, а там, Бог даст, всё образумится, – руки, ноги, голова есть! – бодро ответил Дмитрий, хотя впереди мысленно видел не свет, а тёмное пятно.

– Дай-то Бог! – ответила женщина и, прижав к себе детей, уронила горькую слезу.

На следующий день, протрезвевшие и опомнившиеся изверги, сообразили, что за разбой и издевательства над людьми им светит каторга, посовещавшись, решили погубить Епифанцева и всю его семью.

– Ночью, когда все будут спать, подопрём дверь его дома и подпалим.

– И концы в воду, как говорится.

– Верно надумали, мужики, иначе всем нам хана.

Проговорили твари в человеческом обличье и ночью, крадучись, подожгли дом Епифанцева, но каково же было их удивление, когда в пламени огня не раздалось ни звук о помощи.

– Вот те на, и что теперь? Донесут! Хана нам.

– Надо в погоню за ними идти.

– Дороги во все четыре стороны. Какой пошли, не ведаем.

– Как быть?

– Повременим. Может быть, объявятся где-нибудь, тогда и покончим с ними.

Поговорили, обсудили и на этом успокоились четыре сельских бандита.

Утром на пепелище деревенский народ не обнаружил останков людей.

– Сами пожгли свой дом.

– Понятно дело, иначе бы погорели в нём.

– Что не жилось людям? плохого никто им не делал.

– Неприметно жили, неприметно и уехали.

Говорили селяне, посматривая на пепелище, но никто из них не мог даже помыслить, что поджигателями были они сами. Они с равнодушием отнеслись к новым людям, они с презрением смотрели на переселенцев, и с их равнодушия и презрения, подонки из их же среды не дали спокойно жить бедной крестьянской семье.

(Не бойся врагов – в худшем случае они могут тебя убить. Не бойся друзей – в худшем случае они могут тебя предать. Бойся равнодушных – они не убивают и не предают, но только с их молчаливого согласия существует на земле предательство и убийство. Бруно Ясенский).

Прибыв в село Чистюньское, Дмитрий направил телегу во двор Пахома Назаровича Якушева, где был с радушием принят.

– Обмозговать сие надо, с людьми нужными дело ваше обговорить, а пока устраивайся в доме моём, всем места в нём хватит. Хлеб-соль на столе всегда есть и деткам вашим молока найдётся. Одно плохо, бобылём живу, разносолов готовить не умею, а ежели твоя красавица жена за хозяйство возьмётся, рад буду.