Захват Неаполя. Скала Роз

Курия приказала мне как можно скорее известить вас, ваше высокопреосвященство, и сопроводить вас под нашей охраной в Перуджу, где будет заседать Конклав!..

– Отчего же в Перуджу? – Наигранно удивился Ги, рассматривая своего собеседника. – Насколько мне известно, папу сподручнее избирать в Риме, подле собора Святого Петра…

– Ваше высокопреосвященство! – Гонец вспыхнул, его щеки зашлись неровными багровыми пятнами. – Перуджа, пожалуй, единственное спокойное место во всей Италии, оскверненной потомками и последователями Фридриха-Антихриста!.

.

– Но, мой друг, простите, что не знаю вашего имени, мы сейчас на земле благословенного королевства франков, а король Людовик, насколько мне известно, чтит и защищает священнослужителей. – Он прищурился и снова посмотрел на гонца. – Так, значит, как вас зовут-величают?..

– Гонфалоньер гвардейской роты пикинеров его святейшества папы Римского Гвидо де Спинелли, к вашим услугам… – гонец поклонился.

Ги незаметно улыбнулся, отметив для себя, что еще не разучился отличать мирян от вояк и наемников.

Он стянул меховую перчатку и протянул рыцарю длинную белую ладонь для целования:

– Да благословит Вас Господь и Дева Мария. – Гвидо прикоснулся губами к руке кардинала. – Храни вас Господь и его святое воинство, благородный де Спинелли. – Епископ начертал в воздухе крестное знамение, благословляя рыцаря и его эскорт. – Можете отправляться в Перуджу и известить конклав, что я прибуду следом за вами.

– Рыцарь попытался возразить, ссылаясь на приказ, но епископ жестом прервал его тираду и добавил. – Сейчас мы на земле Франции, а я, да будет вам известно, франк по крови! Мне здесь ничто не угрожает…      – Кардинал повернулся к двум своим спутникам, посмотрел на них и, улыбнувшись, добавил. – Нам надо помолиться в Нотр-Дам-де-Пари…

Гвидо подавил недовольную мину на своем лице, разгладил складки на лбу и молча поклонился. Годы службы в Ватикане научили его, пожалуй, самому главному во всей жизни – умению молчать и слушать, не вступая в излишние словесные перепалки, чреватые, прежде всего, для его выдубленной шкуры и головы куда более суровыми наказаниями, нежели раны, полученные им в сражениях.

– Да будет так, ваше высокопреосвященство. – Ответил он, еще раз прикоснулся губами к руке кардинала, резко развернулся и жестом приказал своим воинам разворачивать коней.