Проклятие Гийома Завоевателя

– А мы вообще ни о чем с вами, граф, не договаривались! Я привез письмо короля – вашего сюзерена, который предписывал вам, как своему вассалу, всемерно и беспрекословно помогать мне…

– Но, поймите меня правильно! Если они узнают, что это я приложил руку к пропаже бумаг…

Гуго наклонил голову и искоса посмотрел на графа:

– И что? Вы чего-то побаиваетесь?..

– Не то, чтобы побаиваться… – замялся граф Робер, – но, принц может напасть на меня со своей оравой рыцарей и арбалетчиков, чтобы отомстить!.

– За что? Скажите мне, граф, за что вам может отомстить принц и его рыцари? За похищение секретных архивов? Да они под клятвой на Святом Писании отрекутся от существования таких бумаг! А иного повода для нападения вы им не дадите…

Граф, вроде бы, успокоился. Он прошелся по комнате, вздохнул, всплеснул руками:

– Мессир Гуго! И, тем не менее, я настаиваю на том, чтобы вы убили писца! Я не желаю, чтобы рыцари принца брали штурмом один из моих замков или башню, где будут спрятаны на время архивы Сугерия и Филиппа!.

– Они не нападут! Это же прямое нарушение принципов Божьего мира, утвержденного папой Римским! Это же война!.. Открыто они не нападут, они тайно попытаются проникнуть туда, где хранятся бумаги. Они только небольшой группой, от которой всегда можно будут откреститься королю Филиппу, попытаются проникнуть к нам! И, будет просто замечательно, если верховодить ими, будет тот рыцарь, который нужен мне позарез!..

Граф покачал головой, оценивая слова Гуго:

– Хорошо, если все будет именно так.

– И передаст часть секретных бумаг кому надо! Например, Риму и Ватикану!.. Но, пока, мой дорогой граф, это только домыслы. Остается ждать, пока мы не получим бумаги. И надеяться, что вор перед смертью успеет назвать место их хранения. Я же уезжаю немедленно отсюда. Буду ждать вас через две недели в Руане. Пусть суматоха уляжется, после чего, выезжайте ко мне с бумагами…

– Да.

Граф поклонился и молча ушел, оставив Гуго одного со своими раздумьями.

Оставалось только ждать…

Замок Монкруа под Парижем. Кабинет Сугерия. 10 сентября 1100 года.

Жан мелко дрожал. Все его тело содрогалось от страха и подлости, которую он должен был совершить сегодня ночью. Он посмотрел на свои руки.