Проклятие Гийома Завоевателя

Тогда вечный балагур, хохотун и страшнейший выдумщик Гастон де Омаль переменил девиз на:

– Франция и Людовик!..

Это уже было более приемлемо, но принц сильно беспокоился, не будет ли данный боевой клич истолкован его врагами, как намек на узурпацию власти его, еще живого, отца.

– Мессиры! Я тронут Вашей любовью и привязанностью ко мне, но прошу вообще воздержаться от девизов и кличей, дабы не давать повода к злословию и наветам моим недругам. – Сказал собравшимся рыцарям Людовик.

– Только прикажите, Ваше высочество, и мы разорвем в клочья любого врага!– Гаркнули глотки его рыцарей.

«Прекрасно. Теперь я обзавелся ватагой отмороженных, но верных, до невозможности, рыцарей, которые будут искать повод погромить любого моего врага в надежде откусить, с моего высочайшего разрешения, горсть его земли». Вслух же сказал:

– Мессиры! Для Меня высочайшая честь и благо иметь таких верных и благородных вассалов! Верьте мне! Идите за мной! И вы не прогадаете!.

– За Людовиком в огонь и в воду! – Снова крикнули обрадованные рыцари.

– А вот, мессиры рыцари, и новый клич, если хотите, – спокойно сказал принц. – Скоро мы вступим в земли виконства Буржа, отдохните и приведите в порядок своих подчиненных. Мы же пока побеседуем наедине с мессиром коннетаблем нашего отряда, благородным и верным де Сент-Омером…

Рыцари, поклонившись, вышли из палатки принца, оставив его наедине с мессиром Антуаном.

– Мой верный и добрый наставник.

– Сир. Вы меня, право, разбалуете своими комплиментами, и я сам поверю в свою непревзойденность. – Рассмеялся Антуан.

– Ладно. У меня к Вам есть совершенно неожиданное предложение…

– Какое предложение, сир Людовик? – Заинтересовался де Сент-Омер.

– Как Вы смотрите на то, что возглавите мою личную военную школу для юных дворян, поступающих ко мне в услужение?.

– Намекаете, что старику Антуану пора на покой?..

– Отнюдь. Старику Антуану, как Вы выразились, не пора на покой. Старику Антуану будет, если он даст согласие, совсем не до покоя! Сугерий на волне воодушевления уже умудрился насобирать мне около двухсот молодых бастардов и младших сыновей дворян со всех уголков нашей милой Франции.