Изнанка матрешки. Сборник рассказов

Грабежи и убийства, разгул и беззаконие, а виновных, как ни ищут, не найти. Это менки! Да и как их найдёшь? Они букашками и жучками залезают в трещины и щели, забиваются в углы и плетут паутину – ищи их, этот ветер в проводах.

Для них мы все: – Проклятые лоды!

Но и они – твари!..

ИЗНАНКА МАТРЁШКИ

Реальный мир.

В сущности, вся его сознательная жизнь прошла в делах. Правда, до того, как его посадили в кресло директора НИИ, он как-то не думал об этом. Если научная работа просто дело, а не сама жизнь, не был бы он к своему тридцатилетию доктором наук, а тремя годами позже членом-корреспондентом академии…

Олег Владимирович Воробьёв устало провёл ладонью сверху вниз по лицу, тряхнул головой.

Так, ему казалось, лучше откладывается в памяти то, о чём только что думалось, и в голове освобождалось место для новых идей или решения очередных дел.

И того и другого хватало. Особенно дел.

Становясь директором института, он верил, что своим подвижничеством поднимет вверенный ему научный коллектив к новым высотам науки.

Теперь же – дела, дела… Незаметный их ручеёк вначале превратился в полноводный поток. Научные интересы отошли вдаль, как топкие берега этого бурного потока.

Вот и сегодня надо «пропустить» через институт очередное дело. А сердце к нему не лежит. Дикость какая-то! Охота на невидимку: ищи то, не знаю что. Но!.. Дают деньги, тема фундаментальная. В кои веки. И у некоторых получается как будто что-то… Слушал тут связистов. У них, якобы, ошеломляющий успех.

В гнилом болоте безтемья и финансирования забил источник с живой водой.

Докторские, симпозиумы, премии…

Воробьёв вызвал секретаря:

– Нина Фёдоровка, Мазков и Корчагин здесь?

– Ждут.

– Пригласите. Пусть заходят.

Вошедшие чинно сели напротив.

Мазков, остроглазый, во всём кругловатый, с крутыми залысинами на рано седеющей голове; одет в хороший серый костюм, яркий галстук; спокоен, на полных губах блуждает добродушная улыбка оптимиста.

Корчагин молод, но сух и строг лицом, глаза за линзами очков большие, холодные; в кожаной куртке, клетчатая рубаха расстёгнута в вороте; напряжён и неспокоен, словно собрался куда-то бежать, и лишь только ждёт отмашки судьёй флажком.

Воробьёв знал и ценил обоих. Мазкова за административную расторопность в должности одного из ведущих отделов НИИ, а Корчагина за преданность науке, видел в нём себя.

Он поиграл авторучкой длинными смуглыми пальцами, коротко взглянул на Корчагина.