Изнанка матрешки. Сборник рассказов

Он скривился, осел на стуле и поднял руку вверх, пытаясь снять, как ему казалось, возникшее в мышце напряжение или защемление.

Взмах рукой заставил всех в отделе поднять головы и обратить на него внимание. Как мышь сидел, сидел, а тут устроил шум. А пришёл сегодня тихо, не сморкался, не пыхтел утробно, не ворчал как всегда что-то невразумительное себе под нос. Без крика и обычного в таких случаях неудовольствия дважды вполне корректно поговорил по телефону. И только сейчас вспомнил, кто Он есть: бесцельно задвигал ящиками стола, сыграл на губах матчиш, вставая, уронил стул и не поднял.

Пошёл курить, дверью хлопнул громко, как навсегда уходил.

Сослуживцы с недоумением, но вяло – всё давно уже было высказано в глаза и заглазно – обменялись короткими репликами в его адрес. А Он, не ведая, что о нём там говорят, стоял на лестничной площадке у пожарного крана, курил в одиночестве, пускал кольца дыма, лениво следил за их прихотливым полётом и думал. Даже не думал, а переживал и пытался анализировать происходящее с ним.

Что бы означали все эти перескоки из одного состояния в другое? И эти: Кутя, Обжа, Паля Шестой, Крепость?

По правде, мысли его не тревожили. Во всём случившемся было много завораживающего, привлекающего необычностью и сменой надоевшей обыденности. Что-то новое в жизни. И ему пока нравилось находиться в неведении, что там будет ещё впереди. Он уже жаждал продолжения. Как иногда во сне бывает: и страшно, и интересно, к тому же знаешь, что плохого для тебя не будет, потому что всё снится, однако хорошо и спина от озноба холодеет.

Тусклый серенький день за перекурами, разговорами по телефону, за бумагами и цифрами на экране монитора стал переходить к такому же невзрачному вечеру, незаметно смежаясь с ночью. На улице пошёл сеянничек; он накинул едва осязаемую пелену на дома, на переплетение трамвайных линий и подвесной оснастки и проводов, затушевал даль улиц.

Впервые за долгие годы Он возвращался с работы домой пешком.

Ноги устали быстро, заболело в боку и паху, а плечи оттянули необычайно потяжелевшие руки. Дождь смочил жидкую прядь волос, не ухваченную под шляпу, – на ней повисла капля воды, и свет, зажигаемый в окнах домов, преломлялся в ней мелкими лучиками.

Домой нередко через старый город

я возвращаюсь. Улицы мрачней

одна другой. Свет редких фонарей

в не просыхающих желтеет лужах.

Весь рабочий день Он прожил в ожидании нового перехода.