Реликтовая популяция. Книга 3

 – Иначе мы растянемся на два-три свиджа, а иные, вообще, не дойдут.

– Я не буду! – тут же отказался Свим и посмотрел на Гелину, стоящую рядом с Хараном.

Канила отвела глаза и слегка повела головой – тоже нет. За ней высказали свой отказ немногие.

– Кому ты предлагаешь? – спросил Свим Харана. – И не тяни! Нам надо уходить. Поторопись!

Харан окинул взглядом спутников и стал быстро перечислять тех, кому, по его мнению, следовало подкрепить свои силы брендой. Назвал он и Зливана вкупе с половиной молодых дурбов, вызвав у них и у других, отмеченных и неотмеченных Хараном, неоднозначную реакцию.

Одни решили, что их обдели, подчеркнув слабость, назначив бренду, а другие – ими пренебрегли и не хотят поддержать, а у них силы на исходе.

Свим не дал разгореться спорам, и неожиданно для команды прикрикнул:

– Есть будут все! Харан, приступай!.. Вначале женщинам!

Чуть позже во главе с Гелиной женщины скорым шагом направились по ориентирам к болоту, а мужчины стали принимать кусочки бренды из рук Харана.

Большинство из них пробовали сильный стимулятор впервые, поэтому порция – чуть больше ногтя мизинца – вызывала недоумение: мало. Однако не все, взяв бренду, её съели, считая себя выше унизительной подпитки.

Как бы они не торопились, а время шло. Совсем рассвело, и канувшие, будто в полусумрак, женщины, стали видны в рассеянной дымке атмосферы. Ушли они, как не торопились, не далеко, и, глядя им вслед, Свим с тоской подумал о тяжёлом наступающем дне.

Однако праузы через три темп движения ускорился. Мужчины догнали женщин и, как могли, стали им помогать.

Мутное утреннее солнце нехотя вставало за спиной бегущих, укорачивались их тени, что размытыми контурами терялись плотной завесой впереди; и вот уже можно чётко увидеть и вычленить из общей массы взмах собственной руки или поворот головы. Даль очистилась и там, на пределе видимости прорезалась тонкая ниточка береговых зарослей. Она толстела, наливалась подробностями, приближалась, придавая людям уверенности – они до неё добегут.

Но гонка сказывалась: люди стали уставать.

Нет, они ещё как будто совсем не тяжело бежали, но то один, то другой, вдруг, начинал оступаться, одежда едва успевала высушить пот, и у многих в руках появились питьевые фляги.

Особенно страдали молодые дурбы. Опять следует сказать, что непривычка и долгое сидение в дуварах Кате Кинг Кторы лишком расслабили выносливость их мышц и духа.