Реликтовая популяция. Книга 3

Значит, есть какая-то надежда её найти, раз сразу две, по крайней мере, организации ощутили такую возможность… Впрочем, Фундаментальная Арена из соревнования с тескомовцами вышла»

Тлуман уже подготовил подобающую жёсткую по содержанию формулировку, если Гора Мяса откажется, оттого вопрос того почти застал его врасплох:

– Когда выходим?

Глава 8

То, что за ними следом идёт какая-то вооружённая группа людей, Свим узнал на четвёртый день после выхода из Примето.

Ф”ент, принёсший эту новость, сбил ноги и лапины, покрывая почти суточное отставание от команды Свима.

Он был послан проверить тылы, и вот прибежал, чтобы поведать: за ними увязалась не такие уж незнакомцы, как можно было подумать, глядя на них.

Стехар скулил и взлаивал, зализывая ранки, и отрывисто рассказывал:

– Их двадцать четыре… Одеты хожалыми. Мешки тяжёлые. Собрались далеко идти… Люди разные… Но среди них громадный человек. Почти как Камрат теперь. Я его видел на острове, когда на нас напали у Шельмы…

– Присмет! – ахнул Свим и оглянулся: не слышал ли кто его почти испуганное восклицание?

Его отряд отдыхал.

Ещё с первого привала сформировалось крепнущее выделение трёх, по крайней мере, неравных по численности групп. Первую составляли молодые дурбы, сдружившиеся за время месячного сидения в дуварах Кате Кинг Кторы – всего семнадцать человек. Во вторую группу слились бывшие спутники Свима – Харан с торном, женщины – шестеро и путры – тоже шестеро, а в третьей оказались Камрат с Гренией и Думарой.

Порой к третьей группе примыкал Харан с Гелиной, да и Жариста всегда была при Сестерции, и получалось так, что Свима оставляли одного среди женщин, смущавших его своей откровенностью после разлуки с Клоудой.

Дурбов возглавлял хорошо сложённый, но низкорослый, что не мешало ему выказывать своё превосходство, многоимённый, нэм которого был достаточно высоким, и он не скрывал его – Зливан Залом Зальцер. Однако, либо наставленный Калеей, шепнувшей ему, с кем придётся иметь дело, либо он сам догадался, но перед Свимом Зливан не подчёркивал своего происхождения.

Зато с Ольдимом у него отношения не сложились. И виноват был, если, конечно, искать виновного, отнюдь не молодой дурб, а Ольдим. По мысли последнего, Зливан нарушил один из древнейших кодексов – многоимённый, становясь дурбом, должен поменять свой нэм на иной, придуманный и такой, который мог быть только ниже официального, обычно в рамках инегов.