Реликтовая популяция. Книга 3

 – «Думал о свободе, идя сюда, а попал…»

Он заёрзал в тяжёлом вечном кресле, простоявшим здесь, может быть, тысячелетия. Калея обожгла его взглядом. Она, наверное, как и Малион, могла проникать в мысли собеседника. Свим непроизвольно поёжился и сжал пальцы в кулаки.

– Так что вы предлагаете? – нетерпеливо спросил Ольдим, ему не понравился жёсткий тон Калеи, как если бы она уже распорядилась им, а он не имеет права что-либо сказать против её решения.

– Сейчас, – сказала она и словно к чему-то прислушалась. – Не торопись, Зинема.

Нам для беседы нужен ещё один участник… Он уже на подходе.

Дверь в комнату открылась, и в неё, пригибая голову под притолокой, ввалился громадный молодой человек. Он быстро оглядел сидящих в комнате людей, залучился радостной улыбкой на прекрасном, без изъянов, лице, и воскликнул:

– Свим!… Ольдим!… Наконец-то!..

– Грения, если ты ещё раз пристанешь ко мне с этим, мы рассоримся! Ну что ты нашла в этом мальчике? Он же младше тебя лет на десять… Пусть на восемь.

И кто бы он там ни был, он ещё – мальчик. Совсем ещё маль-чик!

– Харан говорил…

– Он предполагал… – Гелина запнулась, грусть омрачило её лицо: «где ты, милый Харан?»

– Нет, он знает! – Грения капризно притопнула ногой.

Гелина вздохнула.

– Но, Грения. Я не знаю, где он сейчас. Я даже не знаю, где Харан. Где Свим, где Жариста, где все…

– Они же обещали… – плаксиво сказала Грения.

– Никто нам ничего не обещал. Да и если обещали, то не тебе, а мне… Сама посуди. Зачем ты им всем? Свиму, Харану, да и… Камрату?.

. А что – Камрат? Он, быть может, и хотел бы с тобой и Думарой поговорить, но так же, как и ты, наверное, дальше хабулина или где там его сейчас определили, шага шагнуть не может. Пойми, пока за нами с тобой и за ним охотиться Теском, лучше отсидеться в дуварах и нигде не показываться.

Теперь от её слов вздохнула Грения.

– Так надоело здесь! Никуда не выйти, никого не видеть, – на её глазах навернулись слёзы. – Так можно всю жизнь просидеть и никогда не иметь детей.

– Что, что?! – широко раскрыла глаза от удивления Гелина. – Каких ещё детей? Ты это… Тебе ещё всего двадцать три года… Пусть больше. А ты уже о детях!

– Тебе было всего двадцать восемь, а у тебя уже был Харан.

– Так двадцать восемь, а не двадцать три. И не будем же мы, надеюсь, тут отсиживаться пять лет.

– А если будем?

– Ну что ты, Грения! Скоро всё изменится. А не изменится, сбежим куда-нибудь, а?

– В руины! – глаза Грении засветились.