Реликтовая популяция. Книга 3

И Свим…

Ольдим не ожидал от себя такой радости при виде ухоженного и приглаженного Свима, хотя и одетого в походную одежду. Эмоции встречи полностью исказили его лицо – оно расплылось на отдельные, не связанные друг с другом, фрагменты.

– Фу, на тебя, Зинема! – надула дряблые щёки Калея. Она назвала родовое имя Ольдима, что тут же испортило ему настроение. А Калея не унималась. – Тебя страшно показывать даже в Заповеднике Выродков. Ты бы выбросил из головы эту блажь. Стань человеком, а не карикатурой на него!

Ольдим в душе помянул Край.

Последнее время все, вдруг, словно сговорились, стали видеть в нём не какого-то инега, а именно Зинему Зембу Зуберкана. И при том тыкают ему пальцем в лицо. Всем оно, опять же вдруг, стало неприятным и неправильным.

По поводу всех он, конечно, преувеличивал, но недавняя стычка с Малионом ещё жила в памяти и жгла самолюбие. А Калея сейчас подбросила дров в это пламя.

– Вот что… – начал он было вызывающе.

Ему хотелось высказать начистоту своё мнение о тех, кому вольно трепать его родовой нэм, где и когда попало.

Тем более что он сам от него отказался и постарался позабыть навсегда. Высказать тем, кому не нравиться его обличие. То есть поставить всех на место и не указывать ему, что делать.

Хотелось, но он остановился на полуслове.

Он не знал, как обращаться к этой старой посудине, имеющей, по всей видимости, самое прямое отношение ко всему тому, что окружало его, и чем он занимался в недавнее время. Не называть же её так, как называл Камрат, – бабкой Калеей или просто Калеей.

Она явная многоимённая, и кто знает, насколько высок её нэм. Как бы он сам не относился к своему настоящему имени, многоимённые всё же были ему намного ближе, чем иные, ибо всегда ощущал впитанное с детства почтение к ним.

– Так что? – спросила и улыбнулась Калея, покрываясь при этом ещё большим числом морщин.

– Свим, я рад тебя видеть! – быстро перестроился Ольдим, справедливо считая пока что не вступать с Калеей в словесную перепалку.

– Я тоже, – отозвался Свим.

– Его зовут Ертон Естифа Еменков, – заявила Калея, показав на Свима.

– А-а… – Ольдим опять потерял своё лицо.

Свим тоже хотел рассердиться на Калею, но неожиданно рассмеялся, настолько развеселило его необычное представление. Ведь их, его и Ольдима, знакомили вновь.

– Я тоже сказал «а-а…», когда услышал твой настоящий нэм. – Свим почмокал губами. – Сколько себя помню, знал всякие небылицы о Зинеме, сыне Зембы, из славного рода Зуберканов.