Реликтовая популяция. Книга 3

Кугурум я поставил в известность. Нам разрешено произвести опрос горожан и выставить негласные посты у некоторых хабулинов. Вот список, – достал он из стола тонкие небольшие листочки. – Ты, Тлуман, займёшься постами у перечисленных здесь хабулинов. Держи! А тебя, Присмет, попрошу наладить опрос. Ты сможешь описать Свима?

– Могу, конечно. Но он не дурак. Наверное, уже побывал в хирургической закалочной и теперь на того, прежнего, не похож. Надо начинать с поиска Ольдима. Его рожа… Он-то со своей рожей, я уверен, не расстанется

– Я об этом уже думал.

Присмет протянул громадную руку и взял клочок плотного иссиня-чёрного листа из мелерона. Внимательно прочёл нэмы.

– Я их не знаю. Эти нэмы могут быть придуманными.

– Так оно, наверное, и есть. Тебе их покажут, а твоё дело выудить у них, что они успели увидеть и узнать после внезапного своего возвращения.

– Так они и сказали.

– А ты подумай, как их заставить выложить перед тобой всё, что тебя и нас интересует.

– Какими методами?

– Любыми, Присмет. Любыми! – жёстко сказал Жуперр и дал понять об окончании встречи.

Наверху шумно поменял позу Сунда…

Камрат вздохнул и с удивлением осмотрел стол. Сегодня он съел едва ли треть вчерашнего, и – наелся.

Чувство сытости, забытое им со времени встречи с бабкой, блаженным теплом разливалось по телу. Его не клонило в сон, а мышцы тела требовали немедленных движений.

Он легко поднялся, без усилий подхватил стол со всем содержимым на нём и переставил его подальше от своего ложа. За столом последовало кресло, скамейка, на которой обычно сидела Калея. Комната стала просторнее, в ней можно было проделать кое-какие упражнения для рук без страха зацепить что-нибудь из мебели. Не потому, что можно будет удариться, а чтобы не поломать её.

Силы в себе Камрат ощущал неограниченные. Взял бы сейчас и… перевернул весь мир…

Самый, казалось, гнусный в его жизни день начинался, как обычно – с вздохов Клоуды и её жалоб на мнимое, так ему опять же казалось, недомогание и разбитость.

Он сказал ей несколько незначащих подбадривающих слов, даже не вникая в их смысл. Да и что вникать, если каждый день, вернее, несколько раз в течение каждого дня приходилось их произносить. В конце концов, все они стали отговоркой, лишены какой бы то ни было теплоты или участия.