Ходоки во времени. Время во все времена. Книга 4

Хиркус покачал головой, а дон Севильяк пробормотал:

– Французский знаю, а английский… Я Англию не любил. Там как что, так в драку.

Они постояли, потоптались.

– Может быть, поищем их? – предложил дон Севильяк.

– Лучше позвать, – сказал Хиркус. – Если они и вправду понимают нашу речь, то отзовутся. Может быть.

– И позовём. Эй, вы! Кто там?! Мы хотим с вами поговорить! – зычным голосом оповестил округу дон Севильяк.

Ему отозвался переполошённый грай птиц, да возмущённо взревело в отдалении какое-то крупное животное.

Однако на сам призыв никто не отозвался.

Возвращались в лагерь молча. Арно куксился. Его не поняли, ему не поверили. И сам он теперь с сомнением относился к своим видениям. К тому же, он не сделал того, ради чего забрёл подальше в лес. Мучился, но не воспользовался возможностью, когда они были вдалеке от глазастых, всё видящих и замечающих женщин.

Они встречали мужчин вопросами, но они остались почти безответными. Арно замкнулся, а дон Севильяк и Хиркус только поводили головой.

Зная Арно, как вполне здорового психически, лишённого предрассудков человека, они считали, что тот не был подвержен галлюцинациям и фантазиям, но и поверить в его рассказ никак не могли.

Хиркус лишь Шилеме сказал несколько слов.

– КЕРГИШЕТ? – встрепенулась она.

Актёр нервно пожал плечами.

– Он тебе сниться, что ли?

– А тебе нет? Так здесь и будем сидеть? Вам с ними, – Шилема презрительно кивнула в сторону женщин, обступивших двух других ходоков, – пока хорошо.

Но они вам скоро надоедят. Тогда что?

– Ты же сама говорила, надо ждать. Так чего злишься? Жди! И уймись! Живи этим днём! И не скучай!

Хиркус выговаривал Шилеме накипевшее, но многое из того относил и на себя.

Вот осели они тут, даже тропинки вокруг появились, вытоптанные их ногами. Позавчера, даже весело и беззаботно отпраздновали охотничью удачу дона Севильяка. Ели мяса до отвала с какими-то растениями, добытыми в округе Сесикой, знающей в них толк. Принесла целую охапку.

Сытые и раскрепощённые женщины удовлетворяли прихоти мужчин до рассвета.

Но что дальше? Ведь всё у них здесь временное, ненадёжное и тревожное. А тут ещё Арно подбросил эту встречу говорящих не людей…

Тот день тянулся, будто попал в вязкую массу. Казалось, каждая минута длиться вечность. Никто не отлучался из лагеря. Настораживались при каждом звуке, доносящимся из зарослей, в светотенях которых ожидающим людям могло померещиться чёрте что.

– Вон, вон!..