Постсоветская комедия

А сейчас наступил звездный час! Заказов от правительства, правда, почти не поступает, но от населения – хоть отбавляй! Видите, сколько людей! Их бы ещё больше было, если б людям зарплату вовремя платили.

Перед дверью фирмы, действительно, выстроилась очередь. Не дав опомниться, очередь сомкнулась вокруг меня плотным кольцом, причём я оказался внутри кольца, руководитель снаружи. Руководитель попытался поймать меня, но очередь всегда выстраивалась так, что ему трудно было проникнуть в мое пространство. Когда же ему удавалось проникнуть в мое пространство, нырнув под сцепленными руками очереди, очередь размыкала руки и выпускала меня в другое пространство, после чего снова смыкалась.

При этом все почему-то уговаривали меня поставить решетки на окна и двери. А один старичок даже уверял в необходимости поставить железные решетки внутри квартиры – на кухне, в спальне и в туалете. Потом все одновременно смолкли, любезно расступились и вытолкнули меня к дверям руководителя фирмы. Тот уже восседал за столом своего кабинета.

Я всегда испытывал неловкость, когда ко мне вдруг начинали хорошо относиться, особенно, если это происходило в сфере обслуживания. Все плохо, плохо или никак, и вдруг – хорошо. Я не привык к такому отношению, терялся, и во мне начинали возникать различные подозрения.

– Да вы не бойтесь, – с ещё большей любезностью произнес руководитель фирмы. – Вы только взгляните на образцы решеток, а там уж сами решайте. Но смею уверить, это именно то, что вам нужно! Ну, смелее же, смелее! Да заходите же, наконец! Не бойтесь.

– А я и не боюсь, просто ноги почему-то сами подкашиваются.

Присутствующие терпеливо дождались окончания моей фразы и общими усилиями любезно переместили меня через порог. Такое участие к моей судьбе заставило меня ещё более усомниться. Но организм предательски ответил любезностью на любезность. Вскоре я уже любезничал со всеми направо и налево. Сначала я любезничал с теми, кто находился слева: по-товарищески, с чувством общего достоинства смотрел им в глаза, пожимал всем, оказавшим мне помощь, руки.

Потом я любезничал с теми, кто находился справа и даже конфиденциально шепнул одному из них: "Этот… ну, как его… в общем, знаете… н-а-ш президент!" Потом я переместился спиной вглубь кабинета. Улыбка моя продолжала проявлять любезность в полном объеме, и, перебрав все возможные варианты, а некоторые из них она испробовала впервые, застыла на последнем, на самом… последнем. И никак не хотела сходить с моих губ.