Постсоветская комедия

Но только ты мне его, это самое, сначала покажи.

У комара после слов мухи потекли слюнки, так что он чуть не захлебнулся. Тем не менее, собравшись с силами, он поднялся в воздух и увлек за собой муху. Вместе они приземлились на подоконник.

– Ну, где твое чудо? – недоверчиво прожужжала муха, недовольная тем, что её сдвинули с места, при этом она вновь рыгнула.

Комар загадочно улыбнулся, закатил глазки, набрал в грудную клеточку воздуха, подпрыгнул, разлетелся и с силой ударился о стекло.

– Видишь, воздух окаменел! – пропищал он, рухнув на подоконник.

– Не может быть! – удивилась муха. – Дай-ка я!

И муха повторила то же самое.

Потом они повторили то же самое вместе. Потом ещё раз. И ещё! Всякий раз в полном недоумении смотрели друг на друга, и такая озадаченность рождала желание повторного эксперимента. Комар, доказывающий право первооткрывателя, при этом чуть не получил сотрясение мозга. А муха, совершенно обезумев, вскоре вообще позабыла о своём спутнике.

Комар выдержал паузу и довольный улетел, совершая во время полета странные виражи то вправо, то влево.

Муха ещё долго продолжала биться, пинаться, толкать, терять координацию, падать, недоумевать и снова биться. Наконец, совершенно обессилев, рухнула на подоконник и в потрясении прошептала:

– Вот он, конец света! – и приготовилась умирать.

Но конец света должен наступать, а он не наступал. Муха осторожно приоткрыла один глаз и осмотрелась. И обнаружив в углу окна паутину с висящими вверх ногами, такими же, как она, мухами, получила новый удар и новое потрясение!

– Во, чего вытворяет, садист проклятый, ирод-многоженец!.

. Вот она, долюшка незамужних на всем постсоветском пространстве: умертвил, да ещё и выставил, словно на продажу. Нет на него правоохранительных органов!.. Хоть пришли бы что ли снова красно-коричневые. Тогда б поспокойнее было. Тогда б точно знали, – бояться нужно только красно-коричневых. А сейчас не знаешь, кого и бояться, – и муха потеряла сознание.

Утром я навел порядок в квартире, убрал паутину с окна, очистил сознание от глупых и припадочных мыслей, исключил сепаратизм дурных и озабоченных мыслей, сбросил с себя одежды страха и принял душ.

«Хорошо чувствовать себя свободным», – подумал я. Позже я эту мысль откорректировал, и она зазвучала примерно так: «Хорошо чувствовать себя освобожденным. Ведь только освобожденный может понять цену свободы и в полной мере ею воспользоваться».