Урочище смерти

– Т-ты живой?

Вопрос Пупса показался Головачу чрезвычайно глупым, но через пару секунд он изменил мнение. Как-то странно Колюня оглядывался: шея изгибалась влево под таким углом, что живому не больно-то изобразить, а справа на ней что-то выпирало, что-то натягивало кожу, словно там вырос второй кадык, всей науке анатомии вопреки.

Колюня изменил направление, шагнув к Пупсу, тот стоял ближе. Лишь тогда Головач смог рассмотреть его лицо. Со знакомой физиономией тоже было не все ладно. Казалось, кто-то разобрал лицо Колюни на части, словно игрушку из конструктора «лего».

– Ты чего? – спросил Пупс. И это стало последними словами, что услышал от него Головач.

Неторопливая спотыкающаяся походка Колюни сменилась стремительным рывком. Сбитый с ног Пупс заорал, затем захрипел. Колюня навалился сверху, но что он делает с недавним сотоварищем, Головач не видел, – он уже несся прочь, огибая избушку.

* * *

Что «бэха» теперь не заводится, он в панике позабыл. И о разрядившемся аккумуляторе, и о том, что ключи остались у Пупса, вспомнил, лишь когда подергал по очереди все двери и ни одна не отворилась.

На рукояти его складного ножа имелось приспособление, до сей поры казавшееся ненужным. Так называемый стеклобой – небольшой конический выступ из закаленной стали. Сейчас факт наличия стеклобоя чудом всплыл в памяти, может оттого, что Головач так и держал нож в руке, в отличие от фонаря, тот умудрился обронить и разбить при торопливом бегстве.

Он сжал нож покрепче и изо всех сил врезал стеклобоем по лобовому стеклу. И еще раз, и еще…

Никаких изменений со стеклом не произошло. Даже трещины не появились.

Она не пустит меня внутрь, понял Головач. Она сделала свое дело, привезла нас сюда, – а теперь ее и взрывчаткой не вскроешь.

Воюя со стеклом, он боковым зрением увидел движение совсем рядом. Обернулся прыжком и в лунном свете разглядел странный, неправильный силуэт.

Лица у Пупса не было, вместо лица вперед глядел затылок, шея собралась диагональными глубокими складками.

Странное положение самой важной детали организма не мешало Пупсу целеустремленно шагать не пойми куда. Пересек накатанную полянку, миновал «бэху» и застывшего возле нее Головача, исчез между деревьями. Двигался по прямой, словно у его путешествия действительно имелась какая-то цель.