Цепной пес самодержавия

Никаких посторонних лиц при их встречах, за исключением императрицы, замечено не было.

– Его образ не сочетается с личностью… прорицателя. Слишком молод. Откуда он мог получить подобный дар? Вы уверены в своих сведениях?

– Нет, ваше величество. Меня мучают те же сомнения, что и вас. То, что Богуславский может быть прорицателем, основано лишь на догадках и косвенных подозрениях. Его встречи с русским императором всегда происходят один на один, потому ничего доподлинно никто не знает. Есть еще один факт.

– Погодите! Месяц назад? Но первое письмо мы получили два месяца назад! Как это понять?!

– Я это тоже отметил, ваше величество.

– Хм! Пьет? Женщины?

– В подобных пороках не замечен, ваше величество.

– Аскет?

– Нет. Есть друзья. Занимается какой-то японской борьбой.

– Японской борьбой? Ну, не знаю. Как-то все это не складывается. Вы так не считаете, генерал?

– Считаю, ваше величество, и смею предположить, что все может быть не так, как мы видим.

– То есть вы думаете, что этого русского богатыря нам специально подставили? Сделали из него ширму, за которой скрывается истинный провидец?

– Да, ваше величество. Подобный дар надо прятать и охранять так, чтобы никто не мог даже близко к нему подобраться.

– То есть мы ничего толком не знаем?

– Да, ваше величество. Пока у нас на подозрении есть только Богуславский.

– У вас есть какой-то план?

– Есть, но боюсь, он не сильно понравится вашему величеству.

– Я слушаю вас, Эрих.

– Нам надо выйти на прямые переговоры с Николаем Вторым. Изложить наши требования, но при этом не ставить перед ним жестких условий. Предваряя ваш вопрос, сразу скажу: в 1916 году Германия запросит мир, но его не получит. Вы помните эту фразу?

– Помню. Погодите! Вы думаете, что мы тогда предложили такие условия сделки, что русские сочли неприемлемыми?

– Точно так, ваше величество. Иначе бы этого предсказания на том листочке не было.

Германский император бросил косой взгляд на генерала. Ему хотелось перенести свое нарастающее раздражение на кого-нибудь другого, но при этом он понимал, что если и выплескивать его, так это на самого себя. Он настолько был загипнотизирован двумя последними фразами, что на фразу о перемирии не счел нужным обратить внимание. Почему он упустил это? И тут же сам себе ответил: он уже тогда поверил.