Оборванная юность

– Если они расположились там, где мне говорили, то не очень далеко, – вытягивая ноги сказал Юра.

Оба притихли, вслушиваясь в тишину леса. Солнце сквозило через дубовые листья, тревожно играя на их лицах. Неподалеку из-под корней корявой берёзы выбивался прозрачный родник.

Андрей вдруг насторожился, поднял голову, вслушиваясь.

– Кто-то стучит, слышишь?

– Да это дятел деловито долбит где-нибудь на сосне… Давай лучше перекусим, – предложил Юра и достал из котомки аккуратно завёрнутые в белое полотенце пирожки.

Они ещё были тёплые и пахли вкусной бабушкиной любовью.

– Почему ты думаешь, что они находятся на том месте, куда мы идём? – не унимался Андрей.

– Я так в городе от одного старика слышал, – неопределённо ответил Юра. – А ты возьми фляжку и набери водички из ручья. Только промой её получше.

Пока тот ходил к ручью, Юра разложил на пеньке еду.

Вернувшись с водой, Андрей полез в сумку.

– А у меня хлеб есть.

– Оставь его… Вот, ешь, пока тёплые, – он кивнул на пирожки.

 – Бабушка сказала, что напекла с капустой и с яблоками.

Андрей не стал перечить старшему товарищу. И оба принялись усердно жевать бабушкины пироги.

– Мне больше нравятся пирожки с яблоками, – запивая холодной водой из фляжки, сказал Андрей. – А тебе?

– И мне… с яблоками слаще.

Друзья замолчали и стали думать каждый о своём. Андрей думал о том, что теперь будет с мамой и сестрёнкой. Когда он их увидит? А если маму угонят в Германию, то увидит ли он её вообще. От этой горькой думы слёзы предательски чуть не появились на его глазах.

А Юра тихо подумал вслух:

– Если немцы на шестой день войны взяли Минск, так ведь и до Москвы недалеко.

– Юр, а мы в правильном направлении идём? – с сомнением спросил Андрей.

– В правильном, – уверенно ответил друг.

Ему этот участок леса был знаком, потому что с отцом он часто ходил сюда за грибами. В пёстрой детской памяти сохранилось всё до мелочей. Он и этот дуб помнил хорошо, и ту поляну, куда они идут – всё помнил.

И отца, который запомнился азартным нравом, добрым и весёлым. Вот только отца уже нет. Он погиб ещё в финскую войну… Юра запомнил слова матери: «Война – это большое горе для людей». А после получения похоронки мать умерла – не выдержало сердце потери мужа. И вся бабушкина любовь и нежность обрушились на внука.

До войны Юра ходил в кружки Осоавиахима. Больше всего любил авиамодельный, потому что мечтал стать лётчиком и после школы уехать учиться в лётное училище.