Зеркало судьбы

– Боря! Не-е-т! Я не делал этого! Бо…

Дверь захлопнулась, заглушив истошный крик.

* * *

Утром все прошло как по маслу.

Дезертиры не просто вышли из лесу, – они построились в колонну по трое, они маршировали, пусть и слегка вразнобой, и даже затянули какую-то песню. В общем, всем своим видом показывали: осознали, и раскаялись, и готовы послужить родине и революции, искупить и смыть кровью… Наверное, рассчитывали дать деру позже, отведя беду от родимых мест.

Два «максима» ударили кинжальным огнем.

Закончилось все быстро.

Взвод Крупенца – лишь эти бойцы отряда всерьез могли считаться кавалеристами – держал коней вповоду, но так и не дождался команды «На-а-а конь!», – догонять верхами и рубить убегавших к лесу не пришлось. Дезертиры как шли, так и полегли, – на дороге, плотной кучей. Трупы стащили к усадьбе, сложили рядком вдоль стены. Пусть местные хоронят… Или пусть бродячие собаки жрут.

– Заложников по домам? – спросил комэска, кивнув на каменный остов усадьбы.

– Да что ж ты такой дурак-то, Фокин… – буквально застонал уполномоченный. – Какое по домам? Тут их отцы сидят, братья старшие – взрослые, матерые мужики, почти все с германской вернувшиеся, винтовки с обрезами у всех в амбарах-сараях припрятаны… Отпустишь их, – тут через месяц новая банда объявится, и не птенцы желторотые, настоящая банда, боевая, обстрелянная. Все понял, Фокин? Командуй пулеметчикам!

«Максим» долго грохотал с крыши, расстреляв всю ленту и начав следующую.

– Ну эти-то уж в банду не собьются? – показал комэска на сараюшку.

– Расстрелять. Вон к той стеночке поставить, где почище, и тем же манером.

– Та-а-ак… – Комэска, не таясь, расстегнул кобуру, положил пальцы на холодную рукоять нагана. – А выдай-ка ты мне, товарищ Чечевицын, приговор по всей форме… Не-е, пять приговоров, свой на каждого. Но по всей форме, с именами-фамильями, с печатью, богомать твою, с круглой, и с годом рождения… А без бумажки я и клопа на твоей роже не расстреляю, товарищ Чечевицын, полномочиев у меня таких нет.

Они снова мерялись взглядами, и впервые комэска без страха заглянул в эти бездонные черные дыры. Ну подвал… а что подвал… не преисподня, чай.

– У тебя, Фокин, бумага на их расстрел в планшете уже лежит. Загляни и посмотри.

– Кака-така бумага?

– А вот така… – передразнил Чечевицын.