Темные игры – 3 (сборник)

Общежитие, хоть числилось муниципальным жильем, напоминало Воронью слободку: непонятные люди, непонятно по какому праву тут живущие.

Пили по-черному, – и торговали паленой водкой, здесь же набодяженной. Ширялись, – и толкали наркоту. Жестокие драки с поножовщиной не становилась запоминающимся событием, – в редкий день возле унылого фасада общаги не стоял ментовский «луноход».

Поблизости уродовали пейзаж такие же дома, населенные такими же людьми, – и всё вкупе именовалось Шанхайчиком.

Жилось в Шанхайчике нелегко.

Лехе выдерживать и терпеть не приходилось. Он не чувствовал дискомфорта, – как не ощущают чудовищного давления рыбы, обитающие на океанском дне, на многокилометровых глубинах, в какой-нибудь Марианской впадине.

Но донные рыбы не знают, что наверху иной мир, светлый, – где есть солнце и еще много всего… И не стремятся наверх, не рискуют разорваться на куски от собственного внутреннего давления.

О другом мире Леха знал, благо граница между мирами проходила рядом, в паре кварталов. Он давно хотел попасть туда, но вместо того покатился по колее, накатанной многими юными обитателями Шанхайчика. Не по своей вине – место рождения и родителей не выбирают.

Леха не любил мать. Она была похотливой и вечно пьяной стервой. Но он пожалел, когда вернувшийся с зоны отец забил ее насмерть. Не ее пожалел, и не его, вновь присевшего, – себя: оставшись сиротой в тринадцать лет, угодил в детдом.

Он выдержал недолго. Потом воткнул в брюхо воспитателю по прозвищу Кактус ложку, украденную в столовой и остро заточенную. Воспитатель был отчасти садистом, но в основном активным пидором, в плохом смысле слова.

Кактус выжил, а Леха попал на зону для малолеток. Там тоже жизнь была не сахар, но Леха в нее вписался почти без проблем. Если не считать проблемами три выбитых зуба, сломанное ребро и несколько месяцев, суммарно проведенных в штрафном изоляторе.

Последний год досидел на взрослой зоне, – там оказался курорт в сравнении с жестокими порядками «малолетки».

Вернулся в Шанхайчик – вписаться у прежних знакомых, ненадолго: надо вылезать, выкарабкиваться… Возможно, он лгал сам себе, – и, оказавшись в старой колее, двинулся бы по кругу.

Судьба рассудила иначе: на месте Шанхайчика грохотала обнесенная забором стройка.

Назавтра Леха встретил Свету.