Сказки летучего мыша

Какие-такие дела у «Царя» в городе, что вторую неделю там сидит? Непонятно…

И председатель пошел на попятную. Правда, еще одну вялую попытку спасти церковь сделал:

– Стены там ого-го! Толстенные… Добротный кирпич, старинный. Энто ж скоко сил потратим, пока порушим? Пусть бы уж стояла…

– Ничё, сдюжим, – гнул свое Ворон. – Напишем бумаху в уезд – пущай с каменоломни динахмиту отпустят, пудов этак двадцать. Взлетит на воздух как миленькая. В обчем, хватит лясы точить… Холосовать давайте.

Проголосовали единогласно, без воздержавшихся.

* * *

Получив желанную бумагу с комбедовской печатью, Ворон развил бурную деятельность.

Самолично на следующий день отправился в уездный город, в Гатчину. Отсидел пару часов в приемной, потом пробивался в другой кабинет, в третий… И получил-таки к вечеру разрешение взять в кредит в Антропшинской каменоломне взрывчатку по самой льготной цене.

Доставили «динахмит» на другой день, опять же стараниями Ворона. И немедленно собрались долбить ниши в подвальных стенах и закладывать взрывчатку. Володька спешил, как мог. И все же не успел. Потому что вечером того же дня, когда из Антропшино прибыли две груженые взрывчаткой телеги, в Спасовку вернулся Федор Кравцов по прозвищу «Царь». И тут же потребовал созвать внеочередное заседание комбеда.

* * *

Как выяснилось, провел все эти дни «Царь» не в Питере. Аж в первопрестольную скатался… И привез оттуда документ, даже на вид посолиднев выглядевший, чем уездная бумажка Ворона. Подписи и печати там оказались куда весомее…

Именно с них – с печатей и подписей – начал изучение документа председатель Карпушин.

– На-род-ный ко-мис-сар прос-ве-ще-ни-я, – по складам читал Матвей Никодимович (с грамотой у него было туго, две зимы отходил во Владимирскую царскославянскую школу).

– Ты главное читай, – сказал «Царь», не желавший расписывать подробности московской своей эпопеи.

Карпушин главное читал уже про себя, лишь изредка выдавал цитаты с комментариями:

– «Па-мят-ник ар-хи-тек-ту-ры»… Понял, Володька?..