Полкоролевства в придачу

Люди королевского прево… Как всегда, вовремя…

2

– Я с раннего детства знал, что вся твоя стервозность – лишь маска, – совершенно серьезно сообщил я Изабо. – А на самом деле ты, Иза, добрая и самоотверженная.

– Заткнись! – прошипела добрая и самоотверженная, осторожно накладывая на мою рану затягивающее заклятие. – Не дергай щекой! Криво зарастет – так и будешь всю жизнь ходить!

– Ты полюбишь меня и таким, правда? – не унимался я (однако щекой старался не дергать). – Шрамы украшают мужчину.

– Тебя украсит лишь один – от секиры палача!

Нашу пикировку прервала чья-то уверенная поступь в коридоре.

Затем в дверь осторожно постучали. Я изумился. В этой гостинице вышибание дверей – обыденное дело, а простой удар сапога в дверное полотно – верх вежливости.

Впрочем, изумлялся я недолго. Подошедший к номеру человек вошел, не дожидаясь ответа на свой стук.

– Сенешаль Ги де Маньяр, служба королевского прево, – отрекомендовался пришелец. На вид было ему лет тридцать. Чуть выше среднего роста, худощавый, пластика движений гибкая, отточенная, опасная… На пальце сверкал перстень с камнем рубинового цвета.

Но был то не рубин – орханит. Вот даже как… Неплохо для провинциального сенешаля.

– Можете не представляться, я посмотрел ваши имена в гостиничной книге. Лихо вы разобрались с людьми Рыжего, поздравляю…

Изабо буркнула что-то неразборчивое. Оставшийся сейчас в ее распоряжении арсенал позволял штопать рассеченные щеки – и не более того. Хотя, может быть, сестричка и затаила что-то на черный день… Но едва ли.

Трудно придумать что-то чернее того переплета, в который мы угодили тут по ее милости.

– Вы захватили кого-то из тех, кто оставался на улице? – спросил я.

– Увы… – помрачнел Маньяр. – Кони у них оказались не в пример нашим.

– Вообще-то я знавал здешнего сенешаля… – осторожно сказал я. Обвинять в самозванстве человека, чьи солдаты наводнили гостиницу, не хотелось.

– Старика Роже Ютена? – уточнил Маньяр. – Он-то мне и продал должность два месяца назад.

Я, знаете ли, сын владельца старинного, и, скажу не хвастаясь, весьма богатого майората. Но – третий сын. Вот и приходится искать счастья на чужбине.

С этими словами сенешаль занялся странным делом – внимательно осмотрел один угол номера Изабо, второй… Словно надеялся, что именно здесь притаилось ожидающее его на чужбине счастье.

– Вы что-то ищите? – спросил я, уже зная – что.

– Где-то тут должен быть мой любимый ручной паучок… – ничуть не смутился Маньяр.