Пасть: Пасть. Логово. Стая (сборник)

Описания происходившего неполны, но очень схожи: «в ночи рыскал волком», «скакнул лютым зверем» (т. е. так же волком), снова «скакнул волком». Все указанные эпизоды имели место ночью и отличались неправдоподобно высокой скоростью передвижения. Если сообщение «Слова о полку Игореве» о проделанном Всеславом за одну ночь («до петухов») в образе волка пути между Киевом и Тьмутараканью (более 1000 км по прямой) доверия не заслуживает, то в «Поучении» кн. Владимира Мономаха приводится достаточно правдоподобный случай…

Глава вторая

1

Нет, где и как бы тебя ни швыряло по свету, умирать надо возвращаться в те места, где родился.

Как стронутый с лежки заяц – который несется вроде беспорядочно вперед, и совсем пропадает из виду, только слабый голос гончей доносится издали – но, заложив огромный круг, возвращается обратно и падает от меткого выстрела на родной полянке, разгребая подергивающимися лапами багровые и желтые листья.

Или скорее как лососи, избороздив все просторы огромного океана, возвращаются на исходе жизни к истокам крохотных родных речушек, – то ползут брюхом по гальке, то взлетают стремительными прыжками над водопадами, – и умирают там, где родились…

Так или примерно так думал старик, хотя едва ли смог бы выразить словами эти образы – просто скупо бы сказал, что хочет повидать перед смертью Сибирь, – да не судьба, видно.

Хотя грех жаловаться, привык за десять лет к Александровской, привык и даже полюбил: старый деревянный дом, унаследованный от старшей сестры; полюбил и скромную здешнюю природу, отнюдь не поражавшую размахом и величественностью пейзажей, буйством рек и бескрайностью тайги, – мирно журчащую Кузьминку, почти не видную летом сквозь зелень ольх и кустарников, и невеликие осиновые рощи, таящиеся по укромным оврагам, и, конечно, здешние парки – старые, заросшие, превратившиеся просто в леса, прорезанные аллеями, и позабывшие свое блестящее имперское прошлое: стук копыт и звон шпор, и торопливые поцелуи под густыми кронами дубовой аллеи, и мнущийся под жадными руками шелк придворных платьев, и щелчки взводимых курков на скрытой от глаз утренней поляне, и негромкую команду: «Сходитесь!» – а может, и не позабывшие, может, грезящие блеском Империи в бесконечном сне полуразрушенных дворцов над затянутыми ряской прудами…

…И нехитрые крестьянские заботы полюбил старик – огород, сад, дрова к зиме, – хоть и непривычно казалось поначалу, после того как прожил всю жизнь на казенных квартирах и флотских пайках.