Пасть: Пасть. Логово. Стая (сборник)

 – Я заразился от этих паникеров… Зачем во всех построениях исходить из того, что бомба непременно взорвется? Ведь может, может проклятый контейнер с 57-м кануть тихо и бесследно, как пятак, выпавший в прореху кармана… Или, на худой конец, появятся один-два объекта, которых можно без огласки ликвидировать и забрать трупы для исследования в Лабораторию…»

Нет, такой вариант слишком хорош, – не сто?ит, исходя из него, рассчитывать дальнейшие действия… И все же он единственный, дающий неплохие шансы.

Итак: составленный много лет назад именно для подобных неожиданностей план мероприятий в действие не приводить; при осложнениях задействовать старших коллег-нахлебников втемную, ни в коем случае не открывая весь расклад.

Привлечь на самом раннем этапе – так, чтобы увязли как можно глубже, чтобы дрались за проект в полную силу, чтобы боялись потерять все…

А на самый крайний случай подготовить безопасную дорожку для отхода… Экс-специалисты тайных войн живут порой за бугром не так уж и плохо, мемуары пописывают… Если их не найдут и не уничтожат… Не об этом, конечно, мечталось, но…

Он открыл тощую синюю папку, освободил зажим.

Покрытые густой машинописью листки – секретный план оперативных мероприятий с привлечением всех возможных служб – исчезал в тихо жужжащей бумагорезке.

Генерал смотрел на растущую кучку бумажной лапши и думал, что время планов прошло, что придется отвечать на подкидываемые жизнью проблемы сплошными импровизациями.

Экспромты и импровизации он ненавидел.

4

На самом деле день не был пасмурным, лишь показался таким проснувшемуся Колыванову – солнце, клонясь к закату, светило с другой стороны дома. И сейчас резануло по глазам, привыкшим к полумраку гостиной.

Вышедший на крыльцо Колыванов зажмурился и вполголоса взвыл. Черт, почти как на родине, в Волгоградской области, в знойном и прокаленном июле… И жажда точно такая же… Он дернулся назад – надеть солнцезащитные очки, но тут же передумал затевать еще одни поиски.

И двинулся к пруду, не глядя по сторонам и ничего не замечая вокруг в сиянии, слепящем глаза.

Вообще со зрением Колыванова творилось нечто странное… Многого он сегодня не замечал: липких, глинистых следов на крыльце и на полу гостиной; и валявшейся чуть в стороне от крыльца собственной джинсовой рубашки (точнее, рваных клочьев, в которые она превратилась); и своих грязных и исцарапанных босых ног.

Или не хотел видеть.

Или не мог.