Пасть: Пасть. Логово. Стая (сборник)

На сей раз охотник не оплошал – серебряный шар с маху вломился в висок Колыванову – тот почувствовал, как голова с отвратительным хрустом разлетается на куски – и это было безумно больно.

…Осколки черепа с огромной скоростью неслись к разным концам Вселенной, и каждый осколок беззвучно вопил от нестерпимой, ужасающей боли. Но что-то осталось, что-то осталось от Колыванова и на грешной земле, – и это что-то беспощадно вцепилось в горло врага, круша и разрывая мышцы, позвонки, артерии…

Он торжествующе взвыл, победно и яростно, несмотря на разбитую голову и забивавшее пасть кровавое месиво – взвыл так, что шарахнулись в стороны вроде ко всему привычные кони остальных охотников, а уцелевшие борзые начали пятиться, поджав хвосты, от залитого кровью места побоища.

Взвыл – и умер на самой высокой ноте своего победного воя.

Глава пятая

1

Разбудило его не солнце, как то обычно случалось.

Комнату для спальни Колыванов выбрал так, чтобы окна выходили на юго-восток, чтобы самые первые лучи восходящего весеннего или летнего солнца сразу же падали на его кровать, – был он «жаворонком», обожал вставать рано, на заре, и часто дразнил засоней любившую поспать Катю…

Но сегодня солнце, напрочь закрытое тучами, к его пробуждению не имело ни малейшего отношения, – проснулся Колыванов от размеренных и болезненных ударов по голове.

«Это проклятый охотник никак не угомонится… что ему еще надо, он же убил меня, совсем убил… и умер сам…» – подумал Колыванов, просыпаясь; но уже в следующую секунду сообразил, что и охотник, и разбитая им голова остались там, за гранью реальности, в диком и безумном сне…

Гулкие удары по голове, впрочем, никуда от пришедшего понимания не исчезли, но после шестого или седьмого он опознал их… Старинные часы, это били стоявшие в спальне старинные напольные часы с маятником и в корпусе из резного дерева.

Но почему так много ударов? Утром их должно быть гораздо меньше… С этой мыслью Колыванов открыл глаза.

С часами творилось что-то неладное. Во-первых, они стояли не на своем обычном месте; во-вторых, продолжали бессмысленно и тупо отбивать непонятно какое время – Колыванов сбился со счета, но ему показалось, что с момента окончательного пробуждения прозвучало не менее двух десятков гулких «бо-бомм!».