Пятиозерье

И – не любил братьев меньших. Но пока сдерживался.

Хотя, может, и не в гостях было дело. Вид кота никак не располагал к близким с ним контактам.

Света шагнула вперед.

Взгляд ее скрестился со взглядом белоголового мальчика – и зацепился. Прилип. Ей показалось, что все вокруг замерло и застыло – и в этой долгой-долгой тишине и неподвижности она всматривается и всматривается в бездонно-черные глаза. Впервые она поняла, увидела, почувствовала, – что значит в применении к глазам слово “бездонные”… И лишь спустя долгие часы (годы! века!) смогла отвести взгляд.

На деле, конечно же, прошли доли секунды.

Света нагнулась к Чубайсу, она всегда замечательно ладила с детьми и животными.

Подхватила кота, не думая об острых когтях. Торопливо поздоровалась с Горловым и незнакомцами. Свернула и быстро пошла в сторону столярки, где в это время обычно бывал Степаныч… Она шептала в рыжее ухо что-то бессмысленно-успокаивающее и чувствовала, как медленно расслабляются под ее ладонями тугие мышцы Чубайса.

Света не видела, но белоголовый мальчик смотрел ей в спину.

Очень внимательно смотрел.

Глава 3

05 августа, 09:22, ДОЛ “Варяг”, верхние ворота.

Визитная карточка гостя извещала о его роде занятий просто: предприниматель. Понимайте, как знаете, – не то перед вами владелец овощного ларька, не то президент совета директоров крупной корпорации.

Горловой склонялся ко второму варианту.

Предпринимателей-азербайджанцев он вообще-то представлял по-другому – кепка, кожаная куртка, синеющие щетиной щеки и избыток безвкусно-массивного золота. Булат Темирханович Хайдаров, августовским снегом свалившийся с утра пораньше на голову начлага, – в сложившийся образ никак не вписывался.

Живущий с тринадцати лет в Ленинграде-Петербурге, он вызывал ассоциации не с рыночными торговцами, но скорее с профессурой. Причем не с нашей, а с хорошо обеспеченной и по-настоящему культурной профессурой.

С оксфордской. Или с кембриджской.

Легкий светлый костюм, сшитый идеально по фигуре, и наверняка очень, очень дорогой. Мягкая, без малейшего акцента, речь и сдержанные манеры. Из золотых украшений – только узкий ободок обручального кольца на безымянном пальце.

Они с Горловым медленно шли по лесной дороге, – за воротами лагеря. Машина предпринимателя (серебристый “сааб”) стояла рядом.