Одиссея капитана Флинта, или Остров без сокровищ-2

К тому же прежних владельцев камней крупных или чем-то приметных можно было установить и получить от них премию за возвращенную собственность. Камни, оставшиеся неопознанными, переходили в собственность казны, – опять-таки с премией тому, кто донес об их незаконном происхождении. Профит, возможно, небольшой, если сравнить со стоимостью алмазов, зато и риска никакого.

Ювелир же, склонный к риску и жульничеству, мог поступить иначе: изобразить на следующий день удивленное лицо: вы о чем, любезнейший? Я вас первые вижу! – и что с ним делать? В суд подать?

Идеальный для экс-пирата вариант: он все же получит какие-то деньги, сущие гроши в сравнении с рыночной ценой своих камней.

Отличное подтверждение вышесказанному – судьба известного пиратского капитана Эвери. Тот по завершении пиратской карьеры мог увешать себя алмазами и прочими самоцветами, как новогоднюю елку игрушками. Вот только кушать ему было нечего. Голодал в самом прямом смысле.

Помыкавшись в Лондоне, капитан двинулся в Голландию, в Амстердам. Спрос, как известно, рождает предложение. Верно и обратное, и в Амстердаме сформировался черный рынок камней, добытых преступными путями. Там их оценивали, покупали и продавали, камни известные и узнаваемые гранили заново, либо распиливали на части и т. д. и т. п.

Но дилетант, ничего не понимающий в этих играх и заявившийся на черный рынок с партией камней для продажи, шансов разбогатеть не имел.

История капитана Эвери закончилась предсказуемо. Камней лишился и умер в полной нищете.

Человек умный (а Флинт был умен) мог сделать лишь единственный верный ход: сыграть вдолгую, алмазы припрятать и не пытаться немедленно превратить в деньги. Если удастся разбогатеть на другой добыче, то дети или внуки станут респектабельными и уважаемыми членами общества, их визит к ювелиру лишних вопросов не вызовет.

Что у Флинта-Тейлора были наследники, что он отплыл из Плимута в 1719 году, оставив в Англии семью, сомнению не подлежит.

Едва ли он, объявленный на родине вне закона, поддерживал из колоний постоянную связь с семейством, хотя полностью такой вариант исключить нельзя. Но мог изредка присылать с надежными оказиями весточки. В любом случае о родных не забывал.

Доказательство у этой версии одно, но очень веское: карта.