Барышня-попаданка

– Марья Ильинична и Алексей Петрович всполошились, ведь жених Дарьи Алексеевны совсем скоро из Турции вернётся. Он там воюет под руководством генерала Кутузова, и отпросился исключительно ради того, чтобы сочетаться законным браком, – продолжает Маринка. – Барыня понадеялась успеть вернуть барышню к приезду жениха, потому не стала предавать побег огласке. Собрала мужиков, заставила поклясться на священном писании, что кроме них ни единая душа не узнает о пропаже молодой барышни, и отправила на поиски.

– Спасибо, – отодвигаю я от себя пустую тарелку, и передо мной как по волшебству появляются чашка чая и блюдо с пирожками. Ловкость рук – сверхспособность местных горничных? М-м-м, вкуснотища-то какая, с вишней. Кстати, что у них тут за традиции такие? Маринка меня просила клясться именем Господа, мужики клялись на священном писании… Странные люди, очень странные. Не озвучивая своих мыслей, продолжаю уминать пирожки и слушать историю о «распутной барышне».

– Но кроме вас мужики так никого не нашли, вероятно, далеко Дарья Алексеевна сбежала со своим офицериком. Эх, не избежать теперь господам позора! Особенно Марья Ильинична боится, что бесстыдное поведение неразумной барышни скажется на старшей дочери – она ведь одна из фрейлин самой Елизаветы Алексеевны, – выразительные глаза Маринки пугающе поблёскивают в темноте.

– Елизавета Алексеевна? А это ещё кто такая?

– Как можно не помнить имя супруги нашего императора? Сильно же вас, наверное, по голове приложили, – вздыхает Маринка.

– Э-м-м, Александр? – тыкаю пальцем в небо. Хоть убей, не помню, кто из царей в тысяча восемьсот одиннадцатом правил. Но, кажется, Александров несколько было, так что шансы угадать куда более высоки, чем с каким-нибудь Павлом.

– Слава богу, хоть имя самодержца нашего не забыли, – облегчённо вздыхает Маринка, – значит, скоро поправитесь.

«Чёрт, за что мне весь этот бред», – устало думаю я, когда Маринка сопровождает моё побитое и объевшееся тело в постельку под балахончиком.

– Ночной горшок под кроватью, – говорит на прощанье горничная, подтыкает мне одеяло, забирает со стола поднос, с пола мои рваные шмотки, тушит свечу и уходит.