Когда на небе нет звёзд

Над каждой частью тела проставлены циферки, а внизу, в сносках названия и функции всех органов.

– Не преувеличивай. Мы знакомы всю твою жизнь. Ты и должен быть для меня, как раскрытая книга. Ты мой сын, в конце концов.

– А как же мэр?

– Он знает только то, что ты ему говорил.

– Я рассказывал ему все… Хах, и до сих пор рассказываю.

– Ну вот видишь… Черт. – мама случайно пролила молоко на шахматную доску. – Кухня все-таки не лучшее место для этих игр.

– Я понял это, еще когда ты испачкала свою ладью шоколадом.

– Не умничай. Лучше скажи, где тряпка.

– Я их всех выкинул. Они воняли. Возьми салфетку.

– Кстати… хочу, чтобы ты от меня об этом узнал. В общем, мы с мэром вместе, опять. В пятницу идем с ним на шоу темного кукольника, в большом театре. Давно мечтаю попасть туда… Ночевать я тоже буду не дома. Мэр обещал угостить, каким-то очень дорогим вином. И… мы поженимся. Скоро.

– Уверена, что хочешь всего этого?

– Да. К тому же мы, по большому счету и не расставались… Скорее это был длительный перерыв.

– Смутно.

– А, да. У тебя как раз был сложный период.

– Может, потому и был плохой период, что ты от мэра уехала…

– Прекрати. Он к тебе со всей душой.

– Нет у него никакой души. – я не смог сдержать ухмылку. Мама не поняла, что я сказал это несерьезно.

– Хватит.

– Да я просто…

– Нет, погоди. Я понимаю, что мэр может давить…морально. Но, пятнадцать лет назад, когда тебя собирали по кусочкам, и у меня не было ни денег, ни страховки… ничего у меня не было, и сделать я ничего не могла… мэр помог нам.

Я открыл было рот, чтобы напомнить маме о том, на сколько красивой она была, но мама остановила меня жестом руки.

– Подумай, прежде чем сказать что-то про мою внешность. – Мама вздохнула, и добавила: – Может мэр и зло, как ты выразился. Но лично ты не имеешь права ему, что-либо предъявлять. Тебе не за что.

Мной вдруг овладела злоба или, скорее обида. Я редко испытываю такие чувства по отношению к матери. Потому что она редко встает не на мою сторону. Я пожалею о том, что сейчас ей скажу. Знаю, что пожалею. И все-таки открываю рот и, как можно более саркастично, говорю: – Скажи, если окажется, что мэр ставит над пациентами эксперименты или просто жестоко убивает людей у себя в подвале.