Сын неба

Из своего аппарата появилась небесная гостья, поманила парня пальцем и они скрылись внутри машины. Вскоре вышли: в его руках была немалая сумка. Сяо пошёл в дом, а мне Лика сказала, что дядя передал ему их облачение. Вскоре из дома вышел парень, которого трудно было узнать. Насколько одежда меняет человека! Он сразу стал не нашим, не земным. Картинная униформа подчёркивала его привлекательность. Барышня это осознала. Она зарделась и опустила глаза, а он не сводил с неё взгляда. Сяо ей нравился. Она часто смотрела на него и вздыхала.

Я дожарил козлятину. Мы пригласили учительницу отведать её. Она подсела к нам, но не решалась положить в рот незнакомую пищу и всё глядела на парня. А он уплетал мясцо за обе щеки. Возможно, ради приличия, она проглотила кусочек и отвернулась от еды, сказав, что не голодна. А мой сын опорожнил всю сковородку и, бросая на девушку тайные взгляды, принялся за чай. Я ощутил себя лишним и, сказав, что мне нужно отдохнуть, ушёл в дом, оставив их вдвоём. Зачем мне было мешать им своим присутствием? У Сяо начиналась новая жизнь….

Архат замолчал. В комнате стало совсем темно, но мы, заворожённые удивительным повествованием, не замечали этого. Святой задремал: утомился от рассказа. Если бы я, когда-либо узнал эту историю от другого человека, ни за что бы, ни поверил. Но здесь было иное: фантастика, но реальная, исходившая из уст участника событий. Свидетельством этому в жилище, без всякого подвода извне, едва ли не полвека было светло. Зарытый прямо в доме кабель, шёл неизвестно куда: определить это не представлялось возможным.

Мы щёлкнули выключателем и начали готовить ужин. Апостол проснулся, вышел на улицу. По возвращении, пригласили его к нашему импровизированному столу. Ел он мало, говоря, что в его годах, и есть-то, не хочется, и всё больше тянул чай. После ужина, мы пристроились рядом с его ложем и приготовились слушать. За окном бесновался ветер, на улице было всё так же неуютно: сыро, знобко и темно.

Старый Лао прокашлялся и прервал молчание: – Раскрывайте уши, чтобы ни одно моё слово не прошло мимо: трудно долго сказывать.

…Итак, у Сяо начиналась новая жизнь. Когда я, отдохнув, вышел из дома, он и его учительница сидели за лёгким высоким столиком. Она говорила и на нашем языке, и на своём, а ученик писал. Увидев меня, Сяо воскликнул: – Папа, я запомнил уже весь наш алфавит!

– Молодец! Ты способный! – похвалил я его, а у самого, при слове "наш", сжалось сердце. У сына было счастливое лицо.