Мастер боя

Как-то сразу, одновременно, пришли и ощущение своего тела, и наплыв жестокой боли, пронзившей затылок. Он застонал, и к его лицу склонилось лицо девушки, почти ребенка, с тонко выписанными чертами. Их глаза, ее немного испуганные и его, усталые и безразличные, встретились.

– Сейчас, сейчас… – быстро проговорила девушка и исчезла.

Скрипнула дверь где-то у его ног, взметнув по стенам тени от всполошившегося язычка пламени. Стало совсем тихо, лишь слышалось частое потрескивание горящего фитилька. Потом он различил шаги – небыстрые и шаркающие.

Скрип петель; к нему наклонился старик с морщинистым лицом, в высокой папахе.

– Живой, джигит? – спросил он и сам же ответил на свой вопрос: – Живой!

– Пить… – с трудом выдавил из себя лежащий.

– Сейчас мы тебя напоим, перевяжем, – кивнул ему старик. – Что у тебя болит?

– Голова… Сильно… – слабея с каждым произнесенным словом, прошептал раненый.

– Да, конечно, – подтвердил старик. – Голова…

Несколько глотков воды прибавили сил.

– Где я? Кто вы? – спросил он и неожиданно для себя добавил: – Кто я?…

Старик качнул головой, словно утверждая его вопросы:

– Меня зовут Джамал. Дедушка Джамал. Это моя внучка Лайла. Ты ее спас от федералов, – он повел подбородком влево, где в темноте за его спиной расплывчатым пятном виднелось лицо девушки. – А кто ты, наверное, лучше знать тебе самому.

Лежащий задумался, пытаясь ответить на этот вопрос в первую очередь себе.

– Я не знаю, кто я такой, – после долгой паузы произнес он.

 – Я не могу вспомнить…

– Но нас-то ты помнишь? Помнишь, что произошло, когда тебя ранили? – с надеждой произнес старик.

Он нахмурил лоб, и это движение кожи отозвалось очередным накатом боли.

– Что произошло?… Не помню… Совсем ничего не помню!

Через неделю, когда раненому стало лучше, дедушка Джамал сказал, что надо уходить и он выведет его в безопасное место. Кто он такой, откуда и зачем явился, так и оставалось загадкой. Документы отсутствовали, как и вообще не было ничего – вещей или предметов, кроме наручных японских часов «Сейко».

Ничто не указывало на принадлежность его к кому или чему-либо. Карманы камуфлированных брюк и куртки были до неприличия пусты. Сам же коричнево-зеленый камуфляж никак не мог определить статус ни военного, ни гражданского. Кто нынче не таскает на работу, на охоту, да и просто так ставшую расхожей в России дешевую и немаркую одежку? И генералы, и боевики, и бомжи – все в ней.