Плетущий небылицы

? Я всегда знал, что требуха обширнейшей души женщина, ? живо возрадовался Кетмень, слизывая текущее по лицу пиво. ? Тащи ведро крабовых клешней, креветок, мидий и жбан моего любимого, зеленовато-тёмного, холодненького, с хрустящими льдинками.

Описываемая сцена как раз и произошла на глазах скрыги и ротана за какие-то десять секунд. Она была настолько обычным делом в этом трактире, что на неё никто так и не обратил бы внимания. Если не считать короткого замечания ротана.

? Вот видишь, а ведь это тоже любовь.

? Кого? Панциря, что ли? ? удивился Тяй.

? Да, его. Только он так обожает требуху, и она об этом знает, и ей очень приятно от этого обстоятельства.

? Ага, и за свою любовь панцирь получает всегда кружкой по голове, а потом закуску с выпивкой.

? Страдать надо уметь со вкусом.

? По-моему, он просто клянчит выпивку, сохраняя, так сказать, своё мужчинское достоинство.

? Неужели?! А вот подойди к требухе и скажи, что, мол, панцирь, уже который год по ней вздыхает.

? Ей дел до его вздохов что козлу до кордебалета! Она только о своей Сильке думает.

? Попробуй, а я пока закажу поесть, ? ротан как-то странно покачал головой и направился к стойке.

Тяй в сомнениях потоптался у порога, его пару раз кто-то толкнул из входящих-выходящих, потом у него внутри что-то засвербело, и он смело шагнул к столу требухи со товарищи.

? А, Тяй, привет, как там скрыжные дела? Выпьешь со мной за здоровье Сильки?

? Спасибо, Ус, всё в кипятке, никаких проблем.

? От молодца! ? проревела требуха на весь трактир, и Тяй увидел, что сидящий за стойкой ротан открыл рот от удивления (видимо, сегодня день не простой, с явной поволокой!).

Не успел Тяй присесть на скамью, сделанную из грубо тёсаного бревна осины, как ему поднесли его любимого пива. Скрыга поднял кружку и сказал:

? Я хочу выпить во здравие замечательной женщины и неутомимого погонщика, за нашу требуху Китовый Ус. ? Тут же за их столом, а также за соседними грянули громкие одобрительные возгласы, но Тяй, не обращая на них внимания и стараясь перекричать всех, продолжил: ? И ещё за того, кто её безумно и безответно любит! За панциря Кетменя!

Если бы сейчас в трактире взорвалась со всем содержимым знаменитая бочка Толстуха, что хранилась в подвале, то даже это не произвело бы такого эффекта.