Николай I – Завоеватель.

У дверей в следующий зал в карауле стояли не два солдата преображенца, как обычно, а четверо гвардейцев: преображенец, семеновец, гусар, моряк и офицер жандармского корпуса. Гвардейцы стояли по стойке смирно, а жандарм, стоящий вольно, внимательно ощупывал глазами входящих. Уварову уже приходилось видеть этого офицера. Очевидно, тот его тоже должен был помнить. Тем не менее, офицер заступил Уварову дорогу и потребовал:

– Назовитесь, милостивый государь! – Это было нововведением.

– Действительный статский советник Уваров, – ответствовал он.

– Прошу Вас, проходите, – жандарм отступил в сторону, а преображенец распахнул створку двери.

За большим столом в кабинете обнаружились известные Уварову лица, составлявшие довольно странную компанию: гвардейский генерал Левашов, флигель-адъютант генерал Киселев, а также неизвестный, представившийся обер-бергмейстером Мейером. Левашов был в фаворе, весьма удачно поддержав нового Императора во время мятежа, А Киселева, как слышал Уваров, подозревали в связях с мятежниками, а чем известен Мейер Уваров не знал.

Присутствующие продолжили было светскую беседу о погоде, когда в кабинет вошли совсем неожиданные лица: братья Императора Константин и Михаил. Присутствующие встали и поклонились Великим князьям по церемониалу. Братья в ответ поздоровались с собравшимися. Все снова расселись вокруг стола. Тут из другой двери, ведущей в его личные покои, появился Император. Николай ответил на поклоны собравшихся кивком и предложил садиться.

– Со значением оглядев собравшихся, он сказал:

– Наш разговор, господа, будет СОВЕРШЕННО конфиденциальным. – Он выделил интонацией слово «совершенно». – С этой секунды. – И хлопнул по столу ладонью. Лицо его неуловимо изменилось. Появился хитрый прищур глаз. Взгляд стал совершенно другим, лукавым, что было совершенно не свойственно Николаю.

– Надеюсь, все убрали своих реципиентов за ментальный барьер? – поинтересовался Ленин. – Все утвердительно закивали.

– Барьер должен был глухим. – Продолжил Вождь. – Как объяснил мне Чесноков, отключенный от органов чувств, разум сразу засыпает. Так что, когда мы снова подключим реципиентов, они ничего не заметят. Все это время для них просто не будет существовать.

И более того, я прошу всех вас, товарищи и господа, всегда убирать реципиентов за глухой барьер, когда мы с вами обсуждаем наши дела, в любом составе, хоть тет-а-тет, хоть в группе.