Последний читатель

Никодим принимал в читку только печатные тексты, отвергая любые интернет-версии, даже, если сулили весьма хорошие деньги. Однако, в последнее время авторы с неимоверной быстротой превращали рукописи в печатные фолианты и работы у Никодима Северова прибавилось.

Никодим опустился в тяжёлое кресло, обитое потёртой выцветшей кожей и включил настольную лампу. Из-под абажура на зелёный бархат стола заструился мягкий спокойный свет. И стол, и кресло, и лампа с абажуром были настоящие, старинные, видавшие виды.

В комнату, мягко шурша по начищенному до солнечного блеска паркету, вкатился робот-уборщик Фёдор, отдалённо похожий на перевёрнутый таз. Он деловито обшарил углы в поисках сора, пытливо обследовал тапочки Никодима и осведомился сварливым скрипучим голосом:

– Опять до утра сидел? Наживёшь ты себе, Никодим, гиподинамию и геморрой. Поберегся бы, чай не мальчик уже.

– Я, кажется просил называть меня по отчеству, – напомнил Никодим, придумывая, куда бы спровадить занудного робота.

– Пусть тебя писатели твои по отчеству величают, – пробубнил Фёдор, проворно обметая венчиком спинку и бока кресла.

– Выключу я тебя, паразита, – пообещал Никодим, – в утиль сдам.

– Чем грозиться, лучше бы комнату проветрил, – парировал Фёдор. – Кислорода на девяносто шесть процентов от нормы, влажность понижена, углекислота…

– Вот что, иди-ка ты к Амалии, помоги на кухне, – теряя терпение бросил Никодим. – Тут я и без тебя управлюсь.

– Амалия, кухня, – повторил Фёдор. – Амалия, хорошая девушка. Сохнет по тебе, Никодим. Уровень эстрогена повышен. Ты бы к ней присмотрелся. Талия шестьдесят пять. Бюст третий номер. Не понимаю, чего ещё нужно для холостого мужчины?!..

Никодим попытался пнуть уборщика в крутой пластиковый бок, но робот проворно отскочил в сторону и понёсся в сторону кухни, по дороге увлажняя воздух фонтанчиком пара. Комната наполнилась свежестью прованских трав и пармских фиалок.

Оставшись, наконец, один, Никодим потянул хвостик закладки, открывая сто восемнадцатую страницу. Работа началась. Действия романа разворачивались в далёкой и, судя по тексту, загадочной Аргентине. Автор широкими щедрыми масками рисовал сурой быт и нравы аргентинской глубинки. Особо Никодим отметил описание местных пампасов, где на бескрайних просторах «бродили тучные стада кенгуру». Диего снова упомянули всуе, но сам он так и не появился.