Экзамен

Что еще? Ничего они мне не сделают. Жизнь испортят? Уже испортили! Чего ты боишься? Или ты решила, что я вот так вдруг откажусь от тебя? Решила и испугалась? А, ты мам, чего испугалась? Вот поэтому я спрашиваю, вы то нормальные?

Ольга впервые улыбнулась сквозь слезы и толкнула Игоря в плечо.

– Ну, ты, переросток, ты чего тут на маму?

Ирина шутливо шлепнула его салфеткой со стола.

– Мал, еще так с матерью говорить!

– Ну теперь, когда все попытались улыбнуться, может мы все-таки съедим чего-нибудь? И, за обедом обсудим наши скорбные дела.

Ужин прошел уже в более спокойной обстановке. Ольга понемногу успокоилась, но предстоящий разговор дома не давал ей покоя, и она то и дело возвращалась к этой теме. И как знать, может она это делала специально, чтобы услышать спокойные убедительные доводы Игоря, и окончательно успокоиться. Как знать, разве женщин можно понять.

Вернувшись домой Ольга молча села перед родителями. Она виновато опустила голову, но в глазах ее было полно решимости и спокойствия.

– Где была? У них?

Ольга кивнула головой.

– Я, что тебе говорила? – мама повысила тон, – не смей туда больше ходит, в этот вертеп! Клоповник! Что ты там делала?

– Ничего. Просто ужинали.

– Что? Ужинали? С кем? С этими развращенными людьми? Что ты там вообще забыла?

– Я его в порошок сотру, – отец вскочил, – я его в тюрьму посажу!

– Папочка! – Ольга подняла глаза, – тогда я буду женой арестанта, и как декабристка поеду с ним на каторгу!

– Ты, мать посмотри на нее! Ты слышишь, что она говорит?

– Оля! Доченька! У тебя вся жизнь впереди, зачем он тебе? Он же тебе всю жизнь сломает.

– Да, понимаю, – она встала со стула, – только пока я ему ее постоянно ломаю. Это я ему жизнь сломала, а не он мне. Вы это понимаете? Или нет!

Родители сокрушенно переглянулись. Впервые их дочь, решительно не принимала их решение. Она не сопротивлялась, не возмущалась, она просто отказывалась их понимать и принимать.

Глава 8

Петр Петрович налил себе крепкого чая, отрезал дольку лимона, и с наслаждением придвинул себе небольшую стопку бумаг, вставленных в плотный корешок. Все утро и весь день он хотел открыть их и прочитать. Но дела и заботы директора не давали ему этого сделать. Наконец-то в тишине и уединении обеденного времени он добрался до любимого занятия.