Даяна I. Стезёй Боли. Том 7

Неужели Гарион настолько нас ненавидит?

«Всё равно не будет по-твоему», – оскалился я.

– То, что случится дальше, лживый старик, останется целиком и полностью на твоей гнилой совести, – прошептал я ему в ухо. Недоумение сменилось тревогой, которая перешла в понимание. Когда в его глазах застыл ужас, он попытался закричать, но я закрыл ему рот, предвкушающе улыбнувшись.

– Я принёс жертву! Кровь и жизнь Первожреца на алтаре его Бога! – слова, которые Гарион заставил меня заучить, слышали все гномы. – Добровольно жертвую всю силу сего Алтаря и посвящаю его тебе, Танатос!

Толпа вздохнула в едином порыве, не веря своим ушам.

– Приди и возьми её! – заорал я что есть мочи, чувствуя, как тело Гариона в последний раз дёрнулось и обмякло.

А когда сверху внезапно опустилась Тьма, только тогда я позволил себе обессиленно опуститься на пол, чтобы дать отдых дрожавшим ногам.

Глава 3

– Что ты хочешь?

– Я хочу убить время.

– Время очень не любит, когда его убивают.

(Льюис Кэрролл, «Алиса в стране чудес»).

Время – это то, что нельзя пощупать или увидеть. Его можно только наблюдать. Наблюдать на лицах окружающих, видеть рост или угасание растений, видеть постройку величественных зданий или наоборот – их разрушение год за годом.

Время – неумолимо.

Очень многие не понимают, как правильно им пользоваться. Часто мы теряем время впустую, начиная бежать за ним, когда становится слишком поздно.

Время – беспощадно.

Одних оно может исцелять, а других калечить, убивать.

До встречи с Танатосом я даже не задумывался, что есть время? Но увидев его впервые понял – он и есть Время.

Только Богу Смерти было подвластно полностью остановить его ход. Та жалкая попытка Тармиса и фокус с, якобы, остановкой времени не имел ничего общего с тем, что делал Танатос.

Пустота. Вот чего не было у Тармиса.

Именно это я ощущал сейчас, не чувствуя присутствия родной Мглы, не ощущая дрожи в ногах и усталости, не ощущая ничего. Просто застыл на том отрезке времени, который был угоден Танатосу.

Окружающее пространство виделось, как сквозь тонированное стекло, за исключением фигуры Бога и моей.

– До недавнего времени казалось, что меня уже ничем нельзя удивить, – произнёс Танатос, осматриваясь вокруг.

Спокойным шагом, будто по летнему саду, он направился ко мне, абсолютно не обращая внимания на собравшуюся толпу.