Даяна I. Мастер Мглы. Том 2

– Что? Подождите. Так, может, вы соизволите меня отсюда выпустить? А то я вынужден буду пожаловаться этому, – блин как же его называют. – А! Бургомистру! Я пожалуюсь бургомистру Балога!

– Да, конечно, инмессир. Сейчас, сейчас, только никуда жаловаться не нужно, я вас очень прошу, – с этими словами он торопливо снял с пояса большую связку и ловко открыл передо мной двери и поклонился. – Прошу на выход!

Я осторожно сделал шаг по направлению к выходу. Жирдяй продолжил спокойно стоять, склонив голову.

Ещё шаг. Не веря, я стоял посреди тюремного коридора и смотрел, как Марк аккуратно закрывает дверь камеры, в которой я только что находился, и вешает связку обратно на пояс.

Невероятно! Ну здесь два варианта. Или эта «непись» сейчас словила конкретный «глюк», или он тупой, как старый валенок.

– Может, вы и их выпустите? – я решил пользоваться ситуацией по полной. – А то им тоже…

Страшной силы оплеуха заставила меня впечататься всем телом в ржавую решётку противоположной стены, больно ударившись головой о прут.

– Ты что творишь? – прохрипел я скорей от неожиданности, стоя на четырёх конечностях и пытаясь подняться.

– Я? – удивлённо пророкотал тюремщик. – Дык, это ж не я, ваша светлость. Это те гамадрилы и обезьяны, которых вы звали, – острый носок его сапога врезался мне под рёбра, приподняв от каменных плит и протянув пару метров по коридору в сторону камеры Лиэль. – Я вас наоборот выпустил из камеры, поскольку никак невместно инмессиру сидеть в этой дыре.

Сейчас определю вас в более достойное вашему положению место.

Марк, не торопясь, снял с пояса деревянную дубинку, частично обтянутую полосами металла, перехватил поудобней, и вразвалочку двинулся ко мне.

Не вставая с пола, я «ломанулся», как был на четвереньках, дальше по коридору прочь, но в копчик прилетела метко пущенная дубинка, заставившая меня со стоном растянуться на полу, часто дыша.

– Умаялся, сердешный? Ну полежи, полежи, – участливо спросил Марк.

 – А вот гамадрилы не устали. Держи вот, – ещё удар в район рёбер, – тут и обезьянки тебе весточку передали. Сказали, мол, Марк, только не забудь передать весточку знакомому бургомистра.

Я летал по коридору как воланчик для бадминтона. Последний раз меня так били… а никогда. Никто никогда меня так в жизни не бил, как эта обезьяна. Похохатывая, с прибауточками, спокойно, размеренно из меня выбивали дурь и пыль, как со старого коврика.

И не сбежать.