Под чужим именем

Он поздоровался с Гуляевым и бесцеремонно вмешался в разговор:

– Плюньте! Снимайте, если красиво! Я лично с такими вещами не считаюсь. Вот смотрите, разве это плохо? – сказал он и вынул из кармана несколько фотографий пейзажа, где основной композиционной деталью был легкий железнодорожный мост.

– Вы, Андрей Николаевич, наживете себе беды с этими фотографиями. Ну на что вам нужен этот мост? Разве нет хорошей натуры без него? – возражал Гуляев.

Андрей Николаевич оказался начальником пролета фрезерных станков на одном из номерных заводов.

Это был мужчина лет пятидесяти, грузный, большой, с гладко выбритой головой и франтовато закрученными кверху усами, в узбекской тюбетейке, чесучовом кителе и таких же брюках.

– Плевать! Я фотографией, как вы знаете, Сергей Иванович, занимаюсь не первый год и никогда не имел неприятностей. Вот вы зайдите ко мне, – сказал он, обращаясь к Никитину, – я вам покажу кое-что…

– С удовольствием! – поблагодарил Никитин.

 – А на водокачке я не настаиваю. Сколько выдержки? – спросил он Гуляева.

– Одна двухсотая. А вы снимайте кадр девять раз, с тремя разными выдержками и тремя диафрагмами, так вам потом будет понятнее, и записывайте экспозицию, – предложил Гуляев.

– Новичок? – спросил Андрей Николаевич.

– Мой учитель, – указывая на Гуляева, ответил Никитин и, вынув блокнот, записал экспозицию.

Дальше они втроем пошли вместе. На одной из аллей, в глубокой тенистой нише подле кустов жимолости, на садовой скамейке сидела парочка: она – в пестрой газовой косынке и яркой блузке – и солдат в начищенных сапогах.

Увлеченные разговором, они не заметили, как Андрей Николаевич, открыв камеру, нацелился на них объективом.

– Тихо, не спугните! Вот это кадр, – зашептал он, и Никитин было присоединился к нему, как вдруг узнал в парочке секретаря Шуру и стройбатовца Павла Русых.

– Не стоит, пойдемте к реке, – сказал он Андрею Николаевичу, но тот уже успел щелкнуть затвором.

Сделав умышленно крюк и обойдя парочку другой аллеей, чтобы не смущать девушку, все трое отправились к реке.

Там Никитин с большим увлечением отснял всю катушку. Расставшись с Андреем Николаевичем, который решил купаться, они поднялись по аллеям парка к выходу. Гуляев предложил:

– Давайте вашу кассету, Степан Федорович, я вам ее проявлю.

– Ну нет, – категорически отказался Никитин.