Под чужим именем

Приехал бы ты, мы бы его вдвоем быстро уговорили, а?

– Нашел компаньона! Я наряд получил, стало быть, помог, а водку пить я тебе не помощник, управляйся сам! Чего у тебя?

Вынимая из папки документ и кладя его перед Шабровым, Вербов сказал:

– Шелевку надо списать, пятнадцать кубов, недомерок, пошел на леса «А-1». Подгнил, пришлось пустить на дрова.

– Ты в своем уме? Пятнадцать кубов?!

– Каюсь, Петр Михайлович, десять кубов вывез заводу металлоконструкций в обмен на швеллера. Но это же не напишешь… – объяснил Вербов, разведя руками.

– Комбинируешь?! Смотри, докомбинируешься! – сказал Шабров, но акт все же подписал.

Когда Никитин вошел в кабинет полковника, Шабров подписывал доверенности, которые ему подавал Вербов. Никитин обратил внимание на пальцы старшего инженера с длинными точеными ногтями.

– Евгений Николаевич, зачем вы носите такие длинные ногти? – спросил Никитин.

Ничуть не смутившись, блеснув рекламной улыбкой, Вербов ответил:

– Древние обладали классической формой рук, у них были длинные, тонкие пальцы; мы же выродились, пальцы наши короче и грубей.

– Съел? – сказал Шабров и добавил: – Классическая красота в руках и классическая глупость в башке.

Словесный поединок готов был разгореться, но в это время в кабинет вошел длинный, как жердь, начфо – майор Козлов. Вид его свидетельствовал о чрезвычайном происшествии.

Довольный, похлопывая папкой по колену, Вербов вышел из кабинета.

– Что у тебя, товарищ майор? – спросил у начфо полковник.

– Сегодня счетовод-инкассатор Гуляев получал в банке деньги для выплаты зарплаты, и, представьте себе, приходит он в управление, пересчитывает деньги и обнаруживает, что кассир банка передал ему лишнюю пачку денег в тысячу рублей!

Полковник вызвал к себе Гуляева и, обращаясь к майору Козлову, спросил:

– Как, полагаешь, надо поступить?

– Надо Гуляева отметить, даже премировать, а? – нерешительно заметил Козлов.

Вошел в кабинет человек, на вид лет пятидесяти пяти, – длинные волосы его, сильно тронутые сединой, по-артистически зачесаны назад, голубые, еще не утратившие силы глаза смотрели прямо и уверенно, усы щеточкой, которые он, очевидно, красил восстановителем, были значительно темнее волос, но предательски зеленоватого цвета. Был он в синем костюме, сильно лоснящемся на коленях и локтях, но опрятном и чистом, галстука не носил: на нем была украинская вышитая рубаха.