Это только ступени

Мама ругается, что на базаре я всё дорого покупаю…

– И как же ты его добудешь?

– А вот как! Одолжи мне револьвер на пару дней, я тебе верну.

Ночью в спальне, тайком от мамы, Петя рассматривал револьвер, открывал и закрывал «дверцу», крутил барабан, извлекал и вновь вставлял патроны, вскидывал в руке, прицеливался. Наутро, когда мама отлучилась за покупками, раздобыл в её коробках красную ленту, сделал бант, достал старую смятую кепку, надвинул на лоб, накинул пальто и выскользнул на улицу. В таком виде он потолкался у Ротонды, где собирались большевики, походил по улицам, пока не приметил одного низенького, сутулого красногвардейца, с винтовкой на плече и револьвером в кобуре на поясе, завернувшего во двор по нужде.

– Эй, товарищ! Можно вас?

– Чего тебе, парень? Не мешай, не видишь, мне приспичило?

Красногвардеец снял винтовку, прислонил её к стене, повернулся спиной, расстегнул штаны и начал справлять нужду прямо на ступеньки наружной лестницы, ведущей на второй этаж.

Петя с трудом сдержался, чтобы не выстрелить ему в спину.

– Ну, чего тебе? – наконец повернулся к нему большевик, оказавшийся рябым среднего возраста мужиком, с нагловатым лицом, выражавшем крайнее раздражение.

Петя навёл на него револьвер.

– Расстегни ремень с кобурой и брось на землю. И уходи. Попробуешь кричать, я тебя убью. Вы моего отца убили. Мне тебя не жалко будет.

– Да ты чего, парень? Шутки шутишь? Тебе в гимназию пора!

– А тебе – на завод.

Мужик, поражённый металлом в голосе Петьки и его бешеным взглядом, нехотя расстегнул ремень и швырнул его на снег.

– Теперь уходи, не оборачиваясь. Винтовку тоже оставь. Крикнешь – убью.

Красногвардеец насупился и побрёл к арке. Петя посторонился, держа его на мушке.

– Всё равно тебя поймаем, щенок. Тебе не жить. В топке паровозной спалим, – зло прошипел мужик, входя в арку. Вскоре он исчез за воротами.

Петя быстро схватил ремень с кобурой, покосился было на винтовку, но решил не возиться.

Дворами он выбежал на Сенную[7 - Сейчас – ул. Максима Горького] и был таков.

3.

Двадцать девятого[8 - Все даты даны по старому стилю.] вернулась Анфиса, молодая швея, родом откуда-то с Владимирщины, полнощёкая и курносая. Мама нанимала её себе в помощь за жалованье. В октябре она исчезла без объяснений, а после соседи видели её среди рабочих, на митингах.